Logo little

Авторы

В.П. ФОМИН: Домны, мартены, прокатные станы не прекращали свою работу

В.П. ФОМИН: «Домны, мартены, прокатные станы не прекращали свою работу»

Подготовка материала: Екатерина Репьёва
26 августа 2013

На многих одноклассников Вити Фомина с фронта пришли похоронки. Он же отдавал долг Родине трудом, работая по двенадцать часов, радуясь коротким передышкам и куску хлеба.

Виктор Павлович, когда Вы приехали в Магнитогорск?

— Этот город — моя Родина. Мы приехали сюда всей семьей из маленького городка Пласт в 1934 году. Мне было тогда десять лет. Родственник отца прислал нам письмо всего в одну строчку: «Павел Иванович! Приезжай в Магнитку, с голода не умрешь. Петр». Отец, недолго думая, собрался и поехал туда, так сказать, проверить его слова. А через месяц мать нас, ребятишек, собрала и тоже в Магнитку перебралась. Отец счетоводом устроился, мать — уборщицей в детском доме.

Строить жизнь на новом месте всегда нелегко. Какого приходилось Вашей семье? Где жили?

—Отец продал дом в Пласте за 500 рублей и здесь, на 13 участке, на Сосновой горе, купил за ту же цену землянку. Мы в ней десять лет жили.

Представьте себе: в горе вырывается котлован и вокруг него возводятся стены из земельных пластов. Вот вам и дом! Наша землянка была очень маленькой: всего одна комната и сенцы, наружу выходили три окна. Мои сестры, ютились втроем на одной койке, а я спал на печке с дедом. На другой койке отдыхали отец с матерью. Но, как говорится, в тесноте да не в обиде.

Вам в 1942-м исполнилось восемнадцать. Почему Вас не призвали на фронт?

— Я пошел в военкомат, встал на учет. Меня записали годным в строевой полк, но на фронт не взяли. Дело в том, что у меня день рождения в октябре, а призывали в начале года — мне еще семнадцать было. Забрали тогда пятерых парней из нашей школы, а в мае, когда мы сдавали выпускные экзамены, на всех пятерых пришли похоронки.

Даже страшно представить, что Вы чувствовали тогда…

— Вам даже представить не удастся: вы слишком далеки от этого, ведь сейчас совсем другое время, да и вряд ли это кому-то нужно... (грустно улыбается). Вот вам сейчас сколько лет?

Девятнадцать.

— Девятнадцать! А теперь представьте: забирают на войну мальчишек на год помладше, и все они попадают под пули. Страшно вспоминать, что творилось на вокзале, когда матери провожали своих детей на фронт. Женщины с криком рыдали.

А что было потом? Ведь Вам тоже скоро должно было исполниться восемнадцать...

— Когда я десятый класс окончил, отец меня как-то подозвал к себе и говорит: иди в отдел кадров на комбинат и устраивайся на работу. Меня отправили в Новотокарный цех, в инструментальный отдел, токарем-универсалом. А так как парней катастрофически не хватало, тем, кто проработал в цеху полгода, давали «бронь». Военный билет, значит. На листе было написано «Фомин Виктор Павлович забронирован токарем в Новотокарном цехе». Благодаря этому удостоверению от воинской части меня зачислили в труженики тыла.

А что это за цех? Расскажите о нем поподробнее.

— Цех эвакуировали из Днепропетровска. В военное время он занимался изготовлением снарядов. Снаряды делали следующим образом: их отливали, в Новотокарном цеху оттачивали, и уже как заготовку отправляли в Челябинск, где в них вставляли патроны.

Когда советские войска освободили Белоруссию и Украину, все украинцы уехали домой в Днепропетровск и увезли оборудование, а Новотокарный цех закрылся.

Как Вы работали? Нам сейчас очень сложно это представить.

— Парней в цеху было всего пятнадцать. В основном, конечно, работали женщины. Девчата точили снаряды, выполняли операционную работу. Это был конвейер: кто стружку снимает, кто резьбу режет. А мы, парни, следили за тем, чтобы станки были в хорошем рабочем состоянии. Как только у девчат ломался резец, которым точили снаряды, они бежали за подмогой в наш инструментальный отдел. Мы снимали резец, точили его и вставляли в рабочий станок, и девчонки продолжали трудиться.

Цех работал круглосуточно и без остановок. У каждого был свой личный выходной, так как производство нельзя было оставить без надзора. Мой выходной — во вторник. Но, несмотря на него, мы все равно выматывались. Работали-то и днем, и ночью! Бывало, выдавалась вечерами короткая передышка. Измотанные, мы иногда вот что придумывали: когда шли гулять, «бронь» не брали с собой. В то время в кино, в театрах, в парке Металлургов устраивали облавы, проверяли документы и отправляли не «забронированных» на фронт. Нас останавливали, проверяли, и у кого-нибудь документа при себе не оказывалось. Товарища увозили в милицию, а утром, разобравшись, сажали в машину и прямиком к начальнику цеха. Спрашивают у него: «Работник ваш?» Он отвечает: «Мой». Все претензии сняты.

После уже, начальник спрашивал провинившегося, почему тот «бронь» с собой не берет, а он, мол, забыл, в кармане другого пиджака оставил. Вот такая была уловка. Ночью-то работать надо, а в участке отоспишься, да там тебе еще пирожок с чаем дадут.

В цеху работали и парни, и девушки. А какие у Вас отношения были с этими девчатами? На свидания ходили?

— Конечно! Без этого не обходилось. Одна из этих девчат стала моей женой. Мы и жили оба на 11 участке: она на Коммуналке, а я на Щитовых. Так по соседству познакомились, и в школе вместе учились, и работали вместе. Ну а потом поженились.

Я ее спросил перед свадьбой: «Где поселимся?» У моих родителей к тому времени уже двухкомнатная квартира была, а ее семья жила в доме. Она в ответ: «Как где?! Мама ждет не дождется, когда ты к нам переедешь!» У них мужиков в доме не было, трех девчонок теща в одиночку вырастила. И так я 15 лет прожил у тещи, пока квартиру не дали от доменного цеха.

Виктор Павлович, какая атмосфера царила в городе во время войны?

— Магнитогорск уже тогда был металлургическим центром страны, а комбинат — сердцем Магнитогорска. Люди вкалывали по двенадцать часов в сутки! И что бы ни было, домны, мартены, прокатные станы не прекращали свою работу. Поразительная атмосфера труда.

А чем Вы стали заниматься после того, как Новотокарный цех увезли в Украину?

— В конце 1944 года директор ММК Григорий Иванович Носов задался целью создать в МГАМАИ (ныне МГТУ — Магнитогорский государственный технический университет) группу для обучения инженеров. Во время войны всех его работников забрали на фронт, а потом и украинские специалисты уехали. Квалифицированных кадров не хватало. Тогда он через Москву, через министерство, добился образования группы. Носов выбрал нас, человек 40 мальчишек, и сказал: «Хотите учиться — будете учиться. Только не там, где вы хотите, а там, где я хочу. Окончите институт — придете работать инженерами ко мне на комбинат».

Почти сразу после встречи я пошел в институт экзамены сдавать. Знакомая двоюродной сестры, эстонка Сальма Михайловна Пейзанк, меня увидела в институте и спрашивает: «А ты чего здесь?» Я говорю: «Экзамены вступительные сдавать пришел!» Она в ответ: «Какие тебе экзамены?! Вы уже все здесь оформлены студентами». Подвела меня к спискам, и правда: МГАМАИ, группа металлургов, номер такой-то, знакомые фамилии, среди них моя. Вот с этого и началось наше пятилетнее обучение.

В 1949 году я стал инженером-доменщиком. В этой должности и продолжал трудиться на комбинате. Работать пришлось не только в пределах родной страны. В 1964 году меня послали старшим мастером в Финляндию, где стояли наши домны. Там два года жил и работал. Через десять лет, в 1974 году, поехал в Индию. Там тоже стояла советская домна, но она не выполняла проектной мощности и меня отправили исправлять положение.

И как Вы справились?

— Ну, домна, она везде одинаковая. И технология работы классическая. Когда я поехал в Индию, за моими плечами уже был огромный опыт. Все-таки 25 лет проработал в этой сфере и всю технологию знал хорошо.

Хотя перед отъездом мы с женой зашли в книжный магазин, и я купил там три тома «Металлургии чугуна» Павлова. Это известный доменщик, и мне его книги очень помогли! Через два месяца работы за рубежом мы вывели домну на проектную мощность и перевыполнили план. В это время из Москвы приехал начальник доменного цеха Украины. Он хотел закрыть домну на ремонт, думая, что она по-прежнему план не выполняет. Приехал, посмотрел: работает как часы. Я его, шутя, спросил: «Ну что, будем останавливать на ремонт-то?» Он засмеялся и со спокойной душой уехал. Затем нам дали вторую домну, и она начала перевыполнять план уже через месяц.

Не одолевала тоска по дому?

— И в Финляндии, и в Индии меня сопровождала жена. В то время за границу на срок больше шести месяцев отправлялись с супругой. В Индии я тоже проработал два года. Меня хотели оставить еще на столько же, но жена не выдержала. Я как-то с работы прихожу, а она плачет. Оказывается, дочка наша, которая к тому времени уже замужем была, родила сына. Ну, тут и у меня сердце дрогнуло. И мы в скором времени поехали на Родину, к своим.

А что было дальше?

— За отлично выполненную работу в Индии меня наградили орденом Красной Звезды. Вскоре я вышел на пенсию, и на этом закончилась моя трудовая история.

Как Вы живете сейчас?

— Сейчас живу один. Я похоронил двух жен. Первую жену в 1978 году, вторую — в 2006-м. С одной мы 30 лет душа в душу прожили, с другой — 23 года. Дети и внуки уже устроили свою жизнь. От первой жены двое детей — сын Николай и дочь Анна. Дочь живет здесь, а сын в Краснодаре, ему уже 64 год пошел, и его дети тоже обзавелись семьями. Анне в конце года исполнится 60 лет. У дочки двое сыновей. Дочь и внуки часто приходят в гости. Вот так и живу, тихо и спокойно.

А День Победы как отмечаете?

— Да не с кем отмечать. Мои близкие, с кем когда-то делил радость победы, уже умерли. А молодежи это не особо интересно. На парады не хожу, силы уже не те. Но вот недавно услышал я по радио песню, и строчка одна мне запомнилась. Ею-то я свой рассказ и подытожу: «ветераны победы седые, но победа с годами не стареет…»

Комментарии