Logo little

Авторы

И.М. ТУЛУПОВ: Если случалась авария, даже ночью, мы тут же бежали ее устранять

И.М. ТУЛУПОВ: «Если случалась авария, даже ночью, мы тут же бежали ее устранять»

Подготовка материала: Дарья Швед
29 августа 2013

С Иваном Михайловичем об интервью я договаривалась по телефону. Переживала, что ветеран откажется или отнесется к идее с недоверием. На встречу он согласился сразу. Надо рассказать, значит, надо. И никаких гвоздей.

В небольшой тихой квартире Иван Михайлович первым делом подводит меня к фотографии своей супруги, которой не стало в прошлом году. Только познакомив меня с ней, Герой труда начинает свою историю.

— Когда наступила война, мы не понимали, что происходит. Были совсем мальчишками. Вот видишь, аж слеза покатилась.

Иван Михайлович Тулупов родился в 1924 году в Орловской области, войну он встретил шестнадцатилетним парнишкой. Когда немецкие войска через Тулу двинулись к Москве, всех его ровесников, таких же мальчишек с Воронежской, Тульской и Орловской областей собрали для прохождения медицинской комиссии. Томительное ожидание и решение партии: везти юнцов в Украину, еще не захваченную вражескими войсками. Вот как об этом вспоминает Иван Михайлович:

— Нас погрузили в вагоны. На нары насыпали соломы, вот и вся наша постель. Солома, так солома (улыбается). Мы ехали и не знали, что будет дальше.

Когда мы только высадились из вагонов, глядим, по небу чиркает что-то красное. И звук: та-та-та! Мы тут же упали в пшеницу, лежим и смотрим. Позже нам объяснили, что это были трассирующие пули — немецкий самолет разведывал территорию. А мы лежали и глазели.

Нас поселили в небольшом городишке около железнодорожной станции — уже забыл, как он называется. Там был небольшой завод, на котором делали снаряды для фронта. Мы должны были строить бараки, шалаши, землянки и работать на заводе.

Мимо нас на фронт везли пушки и танки. А с фронта нам возвращали раненых солдат.

Мне самому только однажды довелось держать в руках оружие. Это была учебная винтовка со штыком. Когда нам их выдали, прозвучала команда «Вперед!», мы побежали. Я споткнулся, винтовка воткнулась штыком в землю и качается! Насмешил, конечно, всех. Какие из нас бойцы?!

Когда немецкие войска стали двигаться в сторону Украины, всех, в том числе и Ивана Михайловича, сняли с поселения в городке и отправили на Урал, в Магнитогорск.

— Мы начали строить мартеновские печи, домны и большой военный цех. Тогда было мало техники, большую часть работы приходилось делать руками. Нас поселили в бараки рядом с заводом, и если случалась авария, даже ночью, мы тут же бежали ее устранять.

Очень забавно я выбрал свою будущую профессию. В деревне, где я жил до войны, электричества не было. И все мы, деревенские, не знали, что это. Уже в Магнитогорске я спросил у нашего старшего, что за провода везде тянутся. Он мне объяснил, что это сила, благодаря которой здесь все работает. Чуть позже нас всех собрали и спросили, кто пойдет работать электриком. Мы притихли, смотрим по сторонам. Вперед никто не выходит. Тогда наш старший мигает мне глазом, мол, выходи. Делаю шаг вперед.

Так я стал электриком. Мы начали параллельно учиться и работать: кто, как я, на электриков, кто на столяров, в общем, нас учили на специалистов, которые были необходимы городу. Но это, конечно, было ближе к концу войны, когда стало полегче.

Потом я стал старшим электриком, даже работал в должности главного энергетика. Меня всегда посылали в ответственные командировки, доверяли важные поручения и задания. Гордо могу сказать, что своих не подвел ни разу. Мне доверяли серьезную работу, которую нельзя выполнять спустя рукава. Иной раз, когда я возвращался из командировки, на работе спрашивали: «Как справился? Все ли хорошо?» Я отвечал: «Так позвоните туда, где работал, да спросите у них!».

Долгожданная Победа подвела черту под тяжелейшими военными годами. Теперь на повестке дня было восстановление страны. Сначала работников Магнитогорска не отпускали по домам: надо поднимать город. Но Иван Михайлович не особенно-то рвался на малую родину. Из письма оттуда он узнал, что его отец и один из братьев погибли, другой брат в Ленинграде, третий остался без ноги... Сестер переправили в Белоруссию, но туда не доходили письма, и связь с ними была потеряна.

— Война была самым сложным испытанием на прочность, как для фронта, так и для тыла. Но мы верили в Победу, верили, что Сталин не допустит победы оккупантов!

После войны мы работали умереннее, еда стала лучше. Город потихоньку строился, со временем открыли не только вечерние школы для рабочих, но и техникум. Мы, наконец, смогли выдохнуть. А все молодые, сердечки у нас заиграли (улыбается).

Еще в военное время к нам привозили девчат из мест, на которые двигались вражеские войска. В основном они рыли траншеи, поэтому мы их называли «землекопами».

Уже шел второй год после войны. Мы жили в двухэтажном доме: женщины — на первом этаже, мужчины — на втором. После работы все собирались на первом: кто-то играл на баяне, остальные плясали. Я умел играть на аккордеоне и на балалайке. Сейчас уже не играю. Аккордеон отдал, а балалайка так на шкафу и лежит, не знаю, кому подарить.

А тогда пришло время жениться. Я сразу сказал, что моей женой станет самая работящая девушка. К этому времени я уже присмотрелся к Анне. Постепенно мы с ней сблизились, на вечерах танцевали вместе. Потом я у нее спросил: «Ну что, курганская (она была из Кургана), домой поедешь или тут останешься?». Она осталась, и мы поженились.

В ЗАГСе, смотрю, перед нами мой начальник расписывается! Он удивился, что и я здесь. «Куда ты, туда и я», — так ему ответил. Мы с Анной начали жить вместе. У нас родились две дочки, а теперь уже у наших внучек свои детки подрастают.

В прошлом году не стало моей Аннушки. Правда, по ночам она меня иногда зовет, я просыпаюсь — нет никого. Думаю, сколько теперь мне самому осталось? Умерла она девятого мая, в день Победы. А позже в орденах мы нашли ее записку: «не плачьте обо мне и не тоскуйте, я умру девятого мая».

На стене над кроватью висят две старые фотографии. С них на нас с Иваном Михайловичем смотрят молодые лица — красавец Иван и его супруга Анна. Украдкой сравниваю завидного парня и ветерана труда. На черно-белой фотографии не видно удивительно ярких, даже не голубых, а синих глаз Ивана Михайловича. Глаза эти то смотрят вдаль, стараясь лучше разглядеть давно прошедшее время, то теплеют и задорно подмигивают фотографии жены, когда Иван Михайлович вспоминает об их молодости.

Жизнь налаживалась, многие заводили семьи. Выучившись, шли работать по специальности. Иван Михайлович стал комсомольцем, потом — членом партии. Всегда работал на совесть. У нас тогда было не принято работать в полсилы. Создавались ночные бригады, следившие за порядком. Если где-то вдруг разбойничали, тут же бежали разбираться. На того, кто провинился писали протокол. Но только дальше его, если не было серьезной провинности, никуда не передавали. Только так, припугивали, чтобы больше не проказничали.

Теперь с его медалями играют правнуки. Они еще не понимают, что стоит за блестящими кругляшами. Каждая такая медаль — веха в жизни Ивана Михайловича. История его мужественного труда, история непростой молодости, непобедимой любви и веры в свое Отечество.

Мое дело — слушать и не перебивать. Я наблюдаю за тем, как год за годом, словно книгу, Иван Михайлович, а тогда просто Ванька, перелистывает свое прошлое, останавливаясь подробнее на одних страницах и бегло просматривая другие. Между страниц тихо шелестит время. «Так, моя дорогая, и жили». 

Комментарии