Logo little

Авторы

В.Э. ДЫМШИЦ: Масштабы и темпы строительства удивляли даже бывалых людей

В.Э. ДЫМШИЦ: «Масштабы и темпы строительства удивляли даже бывалых людей»

Подготовка материала:
24 августа 2013

Вениамин Дымшиц — легендарный строитель, Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии СССР, управляющий трестом «Магнитострой» в 1939–1946 годах. Воспоминания этого великого человека — уникальный исторический документ, который характеризует эпоху и людей того времени, самых обычных и феноменальных одновременно.

С магнитогорской броней

Магнитка — символ, если хотите эмблема индустриализации страны. Это была первая стройка среди крупнейших и важных объектов исторической первой пятилетки. И тогда, и сейчас, когда хотят сказать о величайшем развитии какого-либо производства, то говорят — «это наша Магнитка»: о Караганде — Казахстанская Магнитка, о Липецке — Липецкая Магнитка, о Череповце — Северная Магнитка, о Нижнекамске — Магнитка нефтехимии.

«Магниток» много, даже в других странах. И никто не обижается, потому что это сравнение никого не ущемляет, оно означает что-то новое, смелое, грандиозное, важное для жизни страны, создаваемое трудом народа…

Люди моего поколения до конца своих дней будут помнить то июньское воскресенье сорок первого года, когда началась война. Последний день отдыха. Потом не было у нас выходных все четыре года войны и долго после ее окончания.

Прежде всего, должен рассказать о первом боевом задании магнитогорским строителям и металлургам — о производстве броневой стали для танков. До войны броневой стальной лист катали в Мариуполе и в районе Ленинграда. Крупнейшие заводы Урала и Сибири — Магнитогорский, Тагильский, Кузнецкий — не имели необходимых для этого станов. Одним из первых решений Государственного Комитета Обороны, принятым в июле 1941 года, предусматривалось создать и развить танковую промышленность на Урале. Мирный Челябинский тракторный завод переключился на производство танков. А изготовление броневого листа для танков предусматривалось развернуть на Магнитогорском и Тагильском металлургических комбинатах.

Глубокой ночью фельдъегерь принес мне телеграмму. Она была короткой и ясной: получить эвакуированный мариупольский броневой стан, построить цеха и выпускать танковую броню. Срок тоже был определен четкий — два месяца. Не два года по нормам мирного времени и даже не два квартала, а два месяца!

Стана еще не было, мы его не видели и не знали, он где-то еще шел дорогами войны. За два месяца требовалось построить здание броневого стана, который еще не прибыл, смонтировать сложное оборудование, построить большой цех термической обработки брони, котельную, газопровод и все многочисленные вспомогательные сооружения. На все это еще не было ни одного чертежа.

На этом объекте собрали лучшие бригады строителей и монтажников, электриков и огнеупорщиков, плотников и сантехников, самые передовые коллективы Магнитостроя.

Выполнение 2-3 норм стало системой. Борьба за 10 норм, движение тысячников было делом доблести сотен строителей.

После получения импровизированного чертежа генплана сооружение термического цеха решено было начать одновременно по всему контуру, не теряя время на очередность.

Буквально через два-три дня по контуру всего здания копали котлованы под фундаменты колонн цеха, уже шло армирование и бетонирование. В течение месяца каркас здания был возведен, а еще через месяц крупный и сложный цех, насыщенный техникой, которую сделали преимущественно в ремонтных и механических цехах комбината и наши механомонтажники, был готов к термической обработке танковой брони.

Сложнее было положение на строительстве самого броневого стана. Как на грех, пошли проливные дожди. Люди мокли. Кончалось лето, под дождем было холодно. Специальная группа круглосуточно сушила одежду там же, на территории цеха. Строители переодевались по 3-4 раза в смену, но работу не прерывали. Через несколько дней поставили палатки и перевели часть людей на лагерное положение: кто хотел, мог жить в эти дни на стройке. Организовали питание на месте: горячий чай был в любое время суток.

Сооружались все остальные объекты, без которых броневой стан работать не может: котельная, газопровод, железнодорожные пути, энергетические объекты, трубопроводные сети. Все они, без исключения, были сданы в срок. Стан был готов к прокатке брони на пятьдесят девятые сутки с начала его сооружения.

Строители призвали всех магнитогорцев дни празднования годовщины Октября считать рабочими, а заработанные деньги передать в фонд обороны Родины. Весь Магнитогорск откликнулся на этот призыв.

За образцовое выполнение задания Государственного Комитета Обороны по созданию танковой промышленности на Урале в тяжелом первом году Отечественной войны большая группа строителей была награждена орденами и медалями.

Правительство наградило меня десятью высокими орденами, в том числе семью орденами Ленина. Но той первой своей наградой в 1941 году за активное участие в создании танковой промышленности на Урале я особенно горжусь и берегу этот орден таким, каким его выдали в то время — с ручным креплением на винте.

Танкостроители в Челябинске начали получать танковую броню досрочно, с блюминга, а вскоре и с построенного броневого стана. Производство танков росло изо дня в день и броней не лимитировалось, с ее прокаткой уже мог справляться броневой стан даже без блюминга. Уже в боях под Москвой в октябре и ноябре 1941 года, когда немцам был нанесен мощный удар, участвовали челябинские танки с магнитогорской броней.

Скажу еще раз: я написал о броневом стане потому, что эта первая военная стройка была для меня, как и для всех магнитогорцев, особенной. Она на практике с первых дней Отечественной войны продемонстрировала патриотизм наших людей, показала, что такое единство фронта и тыла.

Строительство гигантов

Для выплавки стали не хватало чугуна. И главной задачей Магнитостроя в 1942 году стало сооружение и сдача металлургам доменной печи №5. Это было поручение Государственного Комитета Обороны. В этом же году предстояло построить и ввести электропаровоздуходувную станцию, коксовую батарею с химическим производством и ряд других цехов на заводе, обустроить и расширить эвакуированные предприятия.

Строительство пятой домны совпало по времени с самым тяжелым и тревожным для всего нашего народа эпохальным событием — Сталинградской битвой. День и ночь самоотверженно трудились на сооружении домны рабочие и инженерно-технический состав. По-новому был организован труд. Работали сразу «на многих этажах».

Масштабы строительства, его темпы, атмосфера трудового напряжения удивляли даже бывалых людей. Но это был наш долг, приказ Родины. Самым почетным в те грозные военные годы считалось звание «фронтовая бригада». А началось движение за право на такой титул в Магнитогорске, с рекорда землекопа Каиба Рахметова, ставшего потом членом фронтовой бригады. В январе 1942 года он выполнил 4 нормы, несмотря на то, что копал землю, которая была буквально закалена 40-градусным морозом. Но потом выполнение если не четырех, то полутора-двух норм стало явлением распространенным. Это был труд магнитогорцев во имя Победы.

И вот самая мощная в Союзе и Европе пятая магнитогорская доменная печь выдала первый чугун, начала работать для фронта. Это было 5 декабря 1942 года. Газета «Правда» в передовой статье от 6 декабря 1942 года «Огни пятой домны» писала: «В дни войны, когда все силы мобилизованы на борьбу с немецкими захватчиками, наше Советское государство обладает достаточными средствами, чтобы зажигать новые домны, строить новые заводы. … Всем строителям металлургических заводов и цехов можно сегодня сказать: равняйтесь по строителям магнитогорской домны №5».

Государственный Комитет Обороны в апреле 1943 года принял постановление: построить и ввести в действие в Магнитогорске в том же году еще одну крупную, шестую печь. Оставалось на ее строительство восемь месяцев. В прежние, довоенные годы магнитогорская доменная печь №2 строилась около двух лет, печь на Азовстали — три года и шесть месяцев, криворожская печь №3 — четыре года, хотя те домны были меньшими по объему. Иное теперь время, иные темпы.

Главная тяжесть работ приходилась на осень и зиму. Впервые в практике строительства была применена как система сборка и подъем клепанных металлоконструкций на стеллажи, укрупненными блоками. Работа на всей стройке велась круглые сутки. Пока одни трудились, другие отдыхали. Питание было организовано здесь же, на площадке.

Сооружение шестой домны объявили Всесоюзной комсомольской стройкой. Здесь работали более трех тысяч молодых людей. «Имена молодых патриотов Александра Бахтинова, Сергея Блюхина, бригадиров Кривоноса, Коваленко и десятков других строителей доменной печи в военный 1943 год, — писал в газете «Магнитострой» секретарь Челябинского обкома С.И. Колесников, — войдут в историю нашей Великой Родины, в историю борьбы за счастье народа вместе с именами первых знатных строителей».

Домна была построена в установленный Государственным Комитетом Обороны срок — за восемь месяцев. 25 декабря 1943 года в 15 часов новая доменная печь №6 выдала первый чугун.

В экстренном выпуске выездной редакции «Комсомольской правды» в этот день говорилось: «Во всей Европе нет домны больше, чем наша комсомольская. Под стать ей только соседка — пятая домна, построенная год назад. 1400 тонн чугуна будет она ежегодно давать Родине. А это — 340 танков или тысячи орудий, или миллионы снарядов. Можно без преувеличения сказать, что пуск шестой комсомольской домны равносилен серьезной победе на фронте. Комсомол вправе гордиться созданием своих рук…».

Комментарии

владимир мартьянов
23 января 2015

Перед таким подвигом только преклонятся и помнить в веках.