Logo little

Авторы

К.Ф. ЛЫСЕНКОВ: Меня несколько раз пытались направить на курсы младшего командного состава, но комбинат не отпускал

К.Ф. ЛЫСЕНКОВ: «Меня несколько раз пытались направить на курсы младшего командного состава, но комбинат не отпускал»

Подготовка материала: Юрий Трутнев
27 августа 2013

Великая Отечественная война тяжелое испытание. Для меня, тогда еще юного Кузьмы, эти испытания начались раньше, с трагических событий детства, когда репрессировали отца...

Враг ни за что

Папа жил в сибирской деревне под Омском. У его семьи было большое хозяйство. Дед, предприимчивый крестьянин, купил в долг сенокосилку и конные грабли, держал скотину.

В 1919 году отец вступил в ряды Красной Армии и десять лет спустя демобилизовался в звании полковника. В деревне к тому времени начали создаваться колхозы, совхозы. Дед вступать в колхоз не хотел, и у него силой отобрали всю технику. Хочешь, не хочешь, а с новыми государственными порядками приходилось мириться.

Папа тогда завербовался в Магнитку, где в степи у горы Магнитной шло строительство металлургического завода и города. Его назначили заместителем директора по снабжению: отец обеспечивал стройку лесоматериалами.

Жили мы в одной из квартир двухэтажного дома на ДОКе (деревообрабатывающий комбинат треста «Магнитострой»). Однажды на стройке объявился деревенский пьяница и напросился в гости к отцу. Его интересовала только выпивка. Во время третьего такого визита отец не выдержал: «Денис, у меня пятеро детей, некогда пьянствовать!» Обиженный визитер пошел в милицию, которая располагалась рядом, и заявил: «Здесь живет сын кулака». По тем временам такого доноса было достаточно. Отец стал «врагом народа».

Нас погрузили на телегу и отвезли в спецпоселок «Центральный», где в бараках селили репрессированных и их семьи. Отца определили на работу в «Водоканалстрой». Там с ним произошел несчастный случай — он упал в ледяную воду и вскоре скончался от воспаления легких. А мы остались одни.

Главный экзамен

Образование у меня было семь классов, так как больше детям «врага народа» иметь не разрешалось. Я очень хотел работать на металлургическом заводе. Мечта сбылась благодаря Варваре Васильевне, которая, будучи завучем школы, хорошо знала нашу семью. Теперь она преподавала в учебно-курсовом комбинате. По просьбе моей матери Варвара Васильевна помогла мне поступить туда на обучение. Два года, как оказалось, предвоенные, я с упоением изучал профессию нагревальщика нагревательных печей прокатного производства. Мне все было интересно. Практику проходили на блюминге № 2. Приходилось непросто, так как ребята-сокурсники были гораздо старше меня, многие отслужили в армии, а мне еще 17 лет не исполнилось. Некоторые снисходительно заявляли: «Кузьма у нас будет подручным».

Но не зря я старался глубоко вникать в суть технологии производственного процесса и в цехе, и в учебном материале. Экзамены я сдал на «отлично», а вот кичливым ребятам это удалось с трудом. Я считал тогда и считаю сейчас, что к учебе и к работе надо относиться с любовью, ведь каждый день приносит какие-то, пусть маленькие, открытия в себе и в деле, которым занимаешься.

Следующий экзамен жизненного университета принимала у нас война. Весной 1941 года, когда пускали новый блюминг №3, для укомплектования его кадрами нас перевели туда. Я уже был старшим нагревальщиком в своей смене. Военкомат несколько раз пытался направить меня на курсы младшего командного состава, но комбинат не отпускал. Так и говорили: «Мы вам кого угодно дадим, а его не трогайте».

Война внесла много изменений в режим работы, характер производства, быт. Девизом всех было «Все для фронта — все для Победы!». На нашем третьем блюминге стали катать броневой лист. Теперь все знают, что это было впервые в мире — катать на блюминге лист, да еще броневой стали. Первые листы катали в присутствии лично директора комбината Григория Ивановича Носова. Перед этим руководители на каждом участке определяли, кому доверить опытную прокатку. Что касается печей, то все решили: «Кузьме, конечно». Я умел греть, получать нужный нагрев металла с учетом его марки и состава легирующих добавок. Об этом говорит и такой факт. До начала знаменитой прокатки брони на блюминге в ЦЗЛ (центральной заводской лаборатории) должны были разработать инструкцию по режиму нагрева слитков в печах. Пришли два инженера. Я грел металл, а они описывали все мои действия, составляли график. Так родилась инструкция нагрева.

Во время войны меня в составе группы рабочих и специалистов комбината посылали в г. Кузнецк на металлургический комбинат показать, как надо правильно греть металл. Руководителем группы был Алексей Григорьевич Трифонов, начальник мартеновского цеха №2, впоследствии главный сталеплавильщик ММК.

Помню, перед отправкой нас собрали в кабинете директора комбината Г.И. Носова. В конце совещания он дал указание пошить для нас костюмы, а в качестве дорожной одежды (добирались поездом с пересадками) выдать хлопчатобумажные спецовки. В Кузнецке я находился полгода.

Забота у всех была одна — как увеличить объем производства. У нашего замечательного блюминга возможности были большие, но рост производства сдерживал недостаток печей. Как-то в Свердловске проходило совещание металлургов. Начальник мне говорит: «Кузьма, выступи. Скажи, что мы рады бы больше дать броневого листа, но у нас недостаточно нагревательных печей, и средств на них нет». Выступил. И правда, появилась у нас 5-ая группа печей, а затем и 6-ая. Их пускала наша смена.

Всю войну работали напряженно, без выходных и отпусков. График работы был «8 через 8». Смену отработали, домой пришли, перекусили, часа четыре поспали и снова на работу. А бывало, подкреплялись в буфете и в душевой на фуфайках ночевали. Было, конечно, нелегко, но не жаловались. Работали дружно.

С питанием нам помогал комбинат. Цех выделял участки земли, распахивал ее. Мы сажали картошку — основной продукт.

Жили стесненно — в комнате барака нас было шестеро (мама и пятеро детей). Мои сестренка и братишки учились, а после войны тоже стали работать. Мама трудилась бригадиром штукатуров-маляров в ремонтно-строительном цехе. Я старался помогать ей, чем мог, отдавал все заработанные деньги. Свободного времени для каких-то развлечений (кино, танцы) у меня не было. Только работа.

Все за одного

В нашей бригаде были люди разные и по характеру, и по национальности, в основном русские и татары, в том числе со спецпоселка. Но взаимопомощь была неписаным законом для всех. Неслучайно наша 2-ая бригада всегда считалась передовой. Во время смены обедали на ходу. Пока кто-то бегал в буфет, остальные его подменяли. Обедали по талончикам — жидкий супчик, овсяная каша. Я старался, чтобы сначала поели мои подчиненные, а потом уже и сам.

Что характерно, с одной стороны мы стремились в совершенстве овладеть своей профессией, с энтузиазмом осваивали все новое, а с другой — никогда не чурались передать свой опыт другим. Ведь общее дело делаем и цель одна — Победа. Во время войны и после нее я был на всесоюзных совещаниях металлургов в Москве, обучал практическим навыкам молодежь комбината, работников Челябинского и Мариупольского металлургических заводов.

Фронту помогали не только своим трудом, но и участием в Государственных займах. Компенсации за неиспользованные отпуска тоже направлялись в Фонд Обороны. Во время войны я был комсомольцем, а в 1945-м меня приняли в партию. Тоже интересный факт — на парткоме задают вопросы. Встает А.Г. Трифонов и говорит: «Что вы задаете вопросы? Я этого ребенка хорошо знаю. Он ездил со мной в Кузнецк. Предлагаю принять». Меня приняли в партию, минуя кандидатский стаж. Сразу выдали партбилет.

Самый счастливый день — долгожданный День Победы — встретил на рабочем месте.

После войны маме дали квартиру на правом берегу Урала. Отношения со всеми у нас складывались хорошие. Меня уважали, несмотря на мою молодость. Только один меня как-то назвал «кулаком со спецпоселка».

Много интересного было после войны. В 1946 году женился. Два сына тоже стали металлургами. Сейчас подрастают правнуки.

Двенадцать лет я избирался в состав горкома КПСС, дважды — в городской Совет народных депутатов. На пенсию долго не отпускали...

У нас в Магнитке во время войны тоже был фронт — трудовой. Из нашего металла ковался меч Победы, делали танки, самолеты, «Катюши» и другое вооружение для Красной Армии. И я горжусь, что в достижении Победы есть и мой вклад.

***

Кузьма Федорович Лысенков награжден орденом Трудового Красного Знамени, медалями «За трудовое отличие», «За трудовую доблесть», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

Комментарии