Logo little

Авторы

А.А. ГУСЕЙНОВ: На войне я никогда не слышал слов "лицо кавказской национальности

А.А. ГУСЕЙНОВ: «На войне я никогда не слышал слов "лицо кавказской национальности»

Подготовка материала: Лилия Варюхина
24 мая 2013

На счету Абдула Гусейнова более 30 исторических повестей и романов, многие из которых читают на разных языках: английском, французском, немецком, испанском, турецком, азербайджанском. Союз писателей недавно поздравил его с 85-летним юбилеем.

Во время войны это был еще зеленый мальчишка, ко торый на три дня примерил роль командира взвода, а в атаки шел под лозунгом «За Родину, за маму!».

Солдаты, пехота...

Абдул Анбиевич, когда Вы попали на фронт?

— Я учился в Грозненском пехотном училище в Баку.

В 1943-м на Курской дуге положение было сложное и сообщили, что фронту требуется больше бойцов. Из нашего училища сформировали курсантский батальон. Рядом было еще снайперское училище. Из всех училищ собрали по одной роте и отправили нас на фронт. Мы прибыли 31 июля, а 1 августа уже оказались на передовой. В нашей роте человек 120 было, и в первый же день половину убило. Ну, это же солдаты, пехота. И каждый вечер поступало пополнение человек 50–60, и каждый день половину теряли.

Среди погибших были и командиры?

— Так мы воевали 17 дней, а на 18-й почти все командиры погибли. Мы же совсем недавно курсантами были!

Мне неполных 18 лет, а уже назначили командиром взвода. Правда, пробыл им всего три дня. Во взводе были пополнения из Сибири, на меня смотрели 50-летние «старики»! Все эти двадцать дней мы ползли, чтобы не увидел никто. Бывало, что в окопе сидели по горло в воде.

А что делать?! Здесь уже не высунешься, иначе немцы расстреляют.

А почему Вы командовали взводом только три дня?

— 20 августа меня тяжело ранило. Пролежал очень долго в госпиталях: в Свердловске (Ворошиловградская область), в Морозовске, в Красноармейске (слился с Волгоградом), в Саратове, в Казани. 14 января выписали и дали шесть месяцев отпуска. А после отпуска я, как и в первый раз, рвался на фронт! На передовую выйти мне не дали. В итоге устроился в штаб полка помощником начальника финансовой части. Я ведь окончил экономический факультет сельскохозяйственного техникума перед уходом в армию. Вел учет и переписку прибывающих офицеров.

Кстати, умудрился в 1945-м в Польше снова получить ранение. Мы тогда проходили рядом с Освенцимом, сами не зная об этом. Потом только слухи стали доходить: те, кто за нами шел, рассказали. А мы даже не подозревали, рядом с каким адом находимся.

Вы помните первого немца, которого убили?

— Помню. Я троих убил.

Одного до сих пор не могу себе простить. Мы ворвались в окопы, один немец держал в руке автомат и над другим немцем плакал. Оказывается, это его родной брат погиб, а я плачущего в упор застрелил, так как он вооруженный был.

Этого я себе никогда не прощу! На моей совести это...

«За Родину, за маму!» 

Как Вы сейчас относитесь к бывшим противникам?

— Сейчас уже совершенно по-другому. Я в Германии после войны еще два раза был.

Руководил экспортом советских фильмов за границу, объездил полмира, особенно соцстраны. В Лейпциге мы издавали журнал «Советский фильм». Так что отношусь вполне нормально. Виноватыто не простые люди были. Обвиняются, в основном, Гитлер и Сталин.

— Вы хотите сказать, что никогда не произносили «За Родину, за Сталина!»? — Никогда. Сталин очень много злодеяний и ошибок совершил. И за многое его виню. Мыслимо ли, кавалеристов против танков пускать?!

К началу войны Красная Армия была обезглавлена. Вот у меня был случай: знакомый в университете военном преподавал, а Сталин приказал его расстрелять. А за что?

За то, что был сыном врага народа. А когда война началась, людей знающих, умеющих уже в живых почти не осталось.

Патриотизм для меня — любить Родину. Что касается этих слов, о которых вы спрашиваете, так я всегда говорил: «За Родину, за маму!» Мне это даже старый знакомый, с которым вместе воевали, до сих пор припоминает. Я был готов биться за кого угодно, но только не за Сталина. Его я защищаю только по одному пункту. Здесь над ним суд хотели провести, как над Гитлером в свое время. А я и пишу в книге своей, что Гитлера судили, потому что он чужие народы гробил, а Сталин чужие не трогал, только свой, советский, народ морил, и это дело только нашей страны и никто более лезть сюда не имеет права.

Между солдатами во время войны национальный вопрос когда-нибудь вставал?

— Нет, никогда. Меня взяли с периферии, из Азербайджана, и поставили на такую высокую должность. Мы были одним целым, единым союзом. Я никогда не слышал слов «лицо кавказской национальности». Для меня это дико! Мы были такой сильной державой. После войны я работал и подолгу жил во многих странах, например, в Иране, в Монголии, в Турции.

Как к нам относились! Трепетали все. Я был против распада СССР. Все были равны.

Были, конечно, и минусы, но держава-то какая мощная! А во время войны мы в своей победе даже не сомневались.

Что помогало Вам выжить на фронте?

— Нас готовили командирами в училище, так что мы многое знали: как укрываться, как идти на танк. Все пытались победить и не погибнуть, но это не всегда и, к сожалению, не всем удавалось. Мой товарищ один бросился на пулемет и ценой собственной жизни спас остальных.

Какой момент войны запомнился Вам больше всего?

— В первый день было страшно. Помню атаку. На твоих глазах товарищи гибнут.

Половины роты нет, а к вечеру уже и страха нет. Не люблю об этом вспоминать — страшно.

Еще момент был. Я о нем в одной из своих книг рассказал. Была у меня собачка, звали Каштанкой. Добрая, ласковая, и меня больше всех любила. Я ее баловал, как мог.

А потом война началась, и что там людям — собаке тяжело было: недоедала, редко когда косточка перепадала, и не то что с мясом — с запахом мяса в лучшем случае. Потом меня на фронт провожать пошли, и Каштанка рядом. Посмотрел я на нее, как чувствовал, что в последний раз вижу. Сел на поезд и уехал. Только через несколько лет узнал о судьбе моей Каштанки. Каждый день она приходила на перрон и ждала меня, а вечером, так и не дождавшись, уходила домой. Через две недели Каштанку сбила машина. Прости, Каштанка, что не уберег тебя! Время было такое. Война... 

Комментарии