Logo little

Авторы

К.В. АВЕРКИЕВ: Очень переживали, что война закончится, а мы так и не успеем подвиг совершить

К.В. АВЕРКИЕВ: «Очень переживали, что война закончится, а мы так и не успеем подвиг совершить»

Подготовка материала: Дарья Хоришко
17 февраля 2012

С Константином Владимировичем мы встретились в шахматном клубе, где он просиживает днями напролет. Он начал беседу очень оживленно и вел рассказ, постоянно жестикулируя, посмеиваясь и нетерпеливо поглядывая на наших соседей за столами, которые в это время играли в шахматы. Он иногда терял нить рассказа, торопясь поделиться последними новостями, новой найденной им информацией… Он и к войне относится с таким же любопытством, как ко всему в жизни.

Константин Владимирович, как вы попали на фронт?

– Мы пришли на войну, как воробушки, совсем юные и, по большому счету, считали ее забавой. Очень переживали, что война закончится, а мы так и не успеем подвиг совершить! Меня призвали в 17 лет, 10 декабря 1944-го.

Сначала была довоенная подготовка. Нас знакомили с легким вооружением: пистолетами, наганами, автоматами. Тяжелое вооружение узнавали уже на фронте. Нас было 250 человек, двести из которых должны были отправиться в охранные войска МВД – охранять военнопленных: тогда миллионы находились в заключении. Конечно, никому из нас не хотелось быть в числе этих двухсот. Очень скучная и гадкая работа! Мы мечтали попасть на фронт, но отправляли туда только пятьдесят человек. После окончания военной подготовки к нам приезжали представители воинских частей. Мы называли их «покупателями», потому что именно они отбирали нас для службы на фронте. Наш «покупатель», старший сержант, был очень веселым человеком. Много шутил, песни распевал. И все мы хотели воевать вместе с ним.

Так сложилось, что незадолго до этого я посмотрел чудесный фильм «Серенада солнечной долины». Очень музыкальный, удивительный фильм. Я слышал, что он понравился Гиммлеру, и в Швеции была закуплена одна копия. С тех пор ленту довольно часто смотрели в подвале Главного управления имперской безопасности, особенно во время ночных бомбежек, когда нельзя было допрашивать арестованных. Я смотрел ее 17 раз во время фашистской оккупации Симферополя. Конечно, у меня не было денег, чтобы ежедневно посещать кинотеатр, но мы перепрыгивали через заборы или пролезали вне очереди. Я каждую строчку, каждую песню знал наизусть. И вот «покупатель» услышал, как я пою. Ему так понравилось, что он сказал: «Ты вот со мной пойдешь! Ты свой!» Так я и попал в зенитно-артиллерийский полк, который находился в городе Кременчуг.

10 декабря был потрясающе теплый день, мы шли в одних рубашках пешком до вокзала. А как только переехали через Перекоп, поняли, что везде на Украине зима. А в Харькове нас разделили: тех, кто в охранные войска, отправили на Урал, а нас – в Кременчуг. Ночью три человека из охранных перебежали к нам. Бегут они к старшему сержанту и просят остаться. Долго упрашивали, в конце концов, тот сдался: «Ладно, поезжайте с нами. А, чтобы вас не посчитали дезертирами, мы отправим телеграмму из нашего полка». Так нас стало пятьдесят три.

В Кременчуге нас обмундировали и отправили на фронт, но путь оказался долгим. Постоянно приходилось останавливаться, чтобы перенаправлять пушки, которые стояли на платформах в нашем эшелоне. И добрались в Будапешт только к 20 января. До нас там не было зенитно-артиллерийских войск – только прожекторные батальоны.

Немецкая авиация продолжала снабжать оставшиеся пехотные войска провизией и оружием. Красные парашюты, как искры от фейерверка, сыпались с неба близ Будапешта. Прожектористы ослепляли авиаторов, но больше ничего сделать не могли: фонарем-то самолет не собьешь. Но прожектористы не знали, что наш полк уже занял позиции в Будапеште. А когда они увидели, что по освещенным прожекторами самолетам стреляют, они были несказанно рады и встречали нас как добрых друзей!

– Расскажите, как проходили Ваши дни на фронте.

– Вообще-то мало кто из нас по-настоящему воевал. В основном мы подавали снаряды. Но случалось, конечно, всякое. Город разделен Дунаем на две части: Буда и Пешт. Пешт – равнинная территория, а Буда – довольно гористая, состоит из цепи невысоких холмов. Так вот наши заняли Пешт, а в Буде засели немцы. Сесть немецким самолетам не удавалось из-за гор, и поэтому туда пускали планеры с продовольствием и оружием. И вот однажды планер сел в Пеште, в трех кварталах от нашей батареи. Ветром его, что ли, занесло. Мы побежали туда и увидели, что на планере сидит немец, совсем юный, может, даже младше нас, и плачет. Плачет, как ребенок, от холода и от страха, потому что им рассказывали, что большевики пленных не берут, а просто расстреливают. Мне его так стало жалко, что я наклонился к нему и говорю понемецки: «Не плачь, не бойся!» А потом пришли из комендатуры и забрали его. Позже я узнал, что его оставили в живых: тоже, видать, пожалели.

– Вы говорите, что мало кто из вас по-настоящему воевал. Но от крови и от потерь на войне ведь не уйдешь...

– Чтобы кто-то из наших под обстрел попал или во время сражения погиб – этого не было. А вот по глупости погибали. Помню, был случай. Заняли мы в Будапеште мебельный комбинат. А там были огромные склады этилового спирта. Молодежь долго думала, как же с ним поступить. Пить поначалу боялись: можно отравиться. Но потом решили, что если его хорошо разбавить водой, то ничего не случится. Трое ребят отравились и скончались через день после веселой попойки.

Еще был печальный случай. Одного мальчишку, тоже из Симферополя, посадили на гауптвахту за то, что он приставал к женщине. Не знаю точно, что там произошло. А гауптвахта находилась в одном из подвалов города. Там хранилась часть немецкого оружия, в том числе и фаустпатрон. Прекрасное и ужасное смертельное немецкое изобретение. Ни у кого еще не было такого оружия. Мы тогда много о них слышали, но никогда не видели. Так вот этот солдат поставил себе на колено фаустпатрон и принялся его разглядывать и разбирать. Отвернул боеголовку и нажал на кнопку пуска. И хоть сам патрон был снят, волна запала обожгла ему все тело. Там же в подвале он и скончался, нашли мы его уже остывшим. Много было трагических моментов…

А героического подвига так никто из нашей компании и не совершил. Но после войны каждого из нас наградили медалями за штурм Будапешта, так что долгожданную награду все-таки получили.

Комментарии