Logo little

Авторы

Д.А. БАЖЕНОВ: После работы мы засыпали на полу в душевых

Д.А. БАЖЕНОВ: «После работы мы засыпали на полу в душевых»

Материал подготовили: Анастасия Серова, Анна Антонова
25 апреля 2014

По сравнению с началом недели воскресенье выдалось довольно теплым. Весеннее солнце, которое, по-видимому, забыло, что оно весеннее, начало выглядывать из-за облаков, оставляя на коже прохожих теплые лучи. Наши собиратели историй поспешно переходили дорогу, оглядываясь по сторонам, в попытках найти дом 204/3.

На этот раз они отправились к ветерану трудового фронта города Магнитогорска — Дмитрию Александровичу Баженову.

В глубоком кресле сидел солидный, приятный мужчина. Он улыбнулся и жестом пригласил сесть. Следом зашел его сын.

— Хм... С чего же мне начать? — Дмитрий Александрович внимательно посмотрел на гостей.

— Расскажите о своем детстве, — попросили девушки.

— Я родился в селе Толкаевка Оренбургской области 4 февраля 1925 года. Мою маму звали Евдокией Акимовной, а отца Александром Ивановичем. У меня были братья, Илья и Борис, и сестра Валентина. К труду нас приучили с детства: на быках возили пшеницу на элеватор в Сорочинск (это от нас в 18 километрах), помогали в огороде, хозяйство вели. Да много чего еще было, только не помню уже.

— Весть о войне была неожиданной, — предугадав вопрос, продолжил Дмитрий Александрович. — В 1941 году мой брат Илья приехал из Москвы навестить родителей. Вся семья собралась за одним столом. И в это время Молотов по радио сообщил, что без объявления войны германские войска напали на Советский Союз. Родители с горечью посмотрели на Илюшу. Брат, младший лейтенант, тут же встал и, ничего никому не говоря, побежал на вокзал. Мы с двоюродным братом отправились за ним и только успели помахать ему. Он помахал в ответ, стоя в «телячьем вагоне». Я и не думал, что видел его в последний раз. Из Москвы он прислал письмо, говорил, скоро, мол, придется «понюхать настоящего пороху».

Дмитрий Александрович, достал фотокарточку брата и долго смотрел на нее. В его глазах читалась скорбь, на протяжении стольких лет любовь к этому человеку не угасала ни на миг. Немного помедлив, он передал фото гостям.

— Илья был комсомольцем. Когда он жил в сельской местности (в Толкаевке), по заданию партийной ячейки ему и его товарищам приходилось ходить по дворам искать хлеб, который хозяева прятали от государства, зарывая в землю. Они находили спрятанное добро, и людей арестовывали. Илье с другом было больно этим заниматься, и в 1931-м они решили уехать в Москву. Оттуда брат отправился в армию, получил звание младшего лейтенанта. В 1942 году погиб под Смоленском... После смерти Ильи, только нам принесли похоронку, из военкомата пришел военный и спросил: «Где ваш сын? Его разыскивает Сталин». Но Ильи уже не было в живых. Тяжело было пережить, когда с фронта приходили эти треугольники!

В комнате открыли окно и прохладный воздух начал потихоньку заполнять помещение. Дмитрий Александрович продолжал рассказ:

— В 1941 году я переехал в Магнитогорск к родителям. Им дали квартиру в городе, а я жил у родственницы в Толкаевке, заканчивал седьмой класс.

Когда началась война, мне было шестнадцать лет. Уже 4 июля устроился на железную дорогу. Было трудно, учитывая то, что поначалу я даже не знал, как выглядит вагон! Работал сначала слесарем, потом котельщиком, клёпальщиком. В это время как раз вышел приказ работать по 12 часов.

— В начале войны комбинат получил первый военный заказ на производство броневого металла. Нужно было наладить производство заготовок для снарядов, а также изучить вопрос изготовления танковой брони. Директор ММК Григорий Иванович Носов организовал своих инженеров. Всё рассчитали, провели доработку и впервые прокатали броневую сталь для танка. Провели испытания: из установленной пушки стреляли по броне, определяя пробойную силу стали. Результаты оказались неплохими, оставалось изменить химический состав руды, — вспоминал Дмитрий Александрович.

— Вам, наверное, неинтересно слушать о производстве? — отвлекся он.

— Нам интересна любая деталь! — возразили девушки и, поймав одобрительный кивок, продолжили записывать.

— Руду эту привозили, откуда — я сейчас не вспомню, зимой в полувагонах. Очень сильные морозы стояли. Ее грузили мокрую, и она замерзала, а эти вагоны нужно было быстро освободить. И нас после 12-часового рабочего дня везли к полувагонам: мы их разгружали при помощи клина, кувалды и кайла. Пока не закончим, никто никуда не уходит. После разгрузки опять возвращались в цех. Шли в душевые, а в них тепло! Мы надевали спецовки и ложились спать на пол. Утром опять принимались за работу. Домой просто не успевали, а за опоздание судили. Иногда не уходили неделями. Когда я работал котельщиком, в цеху было очень холодно, и мы в жутком холоде занимались ремонтом вагонов. А после опять шли на разгрузку. За это нам никто не платил никаких денег. Но всё делали на совесть.

О работе Дмитрий Александрович рассказывал оживленно. Было заметно, что эта тема является неотъемлемой частью его жизни, он «горит» ею.

— А вот есть было почти нечего, — продолжил рассказчик. В столовой давали какую-то «затируху» (муку размешивали в воде). Нальют, мы похлебаем и опять за работу. А вообще нормы были такие: на день я получал 800 грамм хлеба, так как на комбинате работал. А родители в инвалидной группе были — им полагалось по 500 грамм. Боря с Валей имели и того меньше — по 450 грамм. Я отдавал родителям свою карточку, чтобы они больше получали хлеба.

— К сожалению, без несчастных случаев на производстве не обходилось, — продолжил он. — Зоя Жбанова работала на сортировке осмотрщиком, полезла соединять тормозные рукава, а в это время подошел локомотив и толкнул ее между автосцепками, прижало ее насмерть. У Зои был друг, работал у нас слесарем. Такое горе…

— А вы встречали военнопленных?

— Да, помню, как они на улице Маяковского укладывали дорогу. Иногда на военнопленных нападали. Некоторые считали: раз ты воевал, значит, убивал советских людей и заслуживаешь отмщения. Но, в основном, немцы военнопленные были добрые. Те, кто из наших ребят с ними работал, не понимали, как к ним относиться: как к пленным или как к специалистам.

— Пап, расскажи лучше, как вы новость о Победе встретили, — попросил Дмитрия Александровича сын.

— Мне до сих пор помнится момент, когда сказали, что война закончилась и люди вышли на улицы. В душе творилось что-то неописуемое! То состояние просто невозможно передать словами! Мне казалось, что если бы кто-то сказал: «Давайте поднимем памятник Сталину!», люди бы с легкостью подняли его и понесли. Вот такая чувствовалась сила! Мы отправились на митинг. Весь проспект был занят людьми. Они и плакали, и смеялись, и плясали от счастья... А те, кто ждал своих родных и близких с фронта, искренне надеялись на скорую встречу. Больно говорить, что надежды многих так и не оправдались. —Уже после войны я познакомился с девушкой, — продолжался рассказ. — Звали ее Александра. Родом она из Рыбинска, ее семья была раскулачена в 30-е годы. Ходили с ней в кино, на свидания, а потом и расписались. Прожили вместе 45 лет! Она все время работала на стройке, очень многое перенесла. Болезнь ее сгубила… — Дмитрий Александрович замолчал.

Последовала неловкая минута. Никто не решался прервать ее, пока он не произнес:

— Вы знаете, в «Магнитогорском Металле» было написано: «Война закончилась давно, а Магнитогорск всё работает как во время войны». Это говорит о многом: о том, сколько сил затрачивают люди, о том, как стараются во благо Родины.

В это время сын Дмитрия Александровича достал фотографии и медали отца и разложил их перед гостями. Девушки около получаса рассматривали частички чужой жизни, которая удивительным образом пересеклась с их жизнями. После этого наши корреспонденты стали прощаться с людьми, решившимися пустить их в свою жизнь.

— Девочки, живите и радуйтесь тому, что вам дано! — сказал на прощание Дмитрий Александрович.

И благодарность, которую они испытали по отношению к этому удивительному, светлому человеку, наполнила их «спасибо!» каким-то особым смыслом. 

Комментарии