Logo little

Авторы

Г.Ф. ЩУКИНА: Спросонья не поняла, о какой войне идет речь. Подумала: кто-то из соседей поссорился

Г.Ф. ЩУКИНА: «Спросонья не поняла, о какой войне идет речь. Подумала: кто-то из соседей поссорился»

Подготовка материала: Оксана Шеремет
06 апреля 2012

В документах архивного фонда «Коллекция документальных материалов периода временной немецко-фашистской оккупации 1941–1944 гг.» отмечено: «По неполным данным, в Киеве замучено, расстреляно, отравлено в душегубках более 195 тысяч советских граждан, в том числе в Бабьем Яру – более 100 тысяч мужчин, женщин и детей; в Дарнице – более 68 тысяч советских военнопленных и мирных граждан; в противотанковом рву возле Сырецкого лагеря и на самой территории лагеря более 25 тысяч советских мирных граждан и военнопленных» (из справки Государственного архива Киевской области).

18-летняя Галочка Чередник – умница и красавица – в 1943 году, когда за связь с областным подпольем была брошена в Сырецкий концлагерь, относилась к категории мирных граждан. Но она сполна хлебнула горя, пробыв десять месяцев в концентрационном лагере, известном на всю Украину жестоким обращением с узниками. Ужасы тех дней и по прошествии почти семи десятилетий не отпускают ее, не стираются из памяти. Прожитое вспоминается только со слезами на глазах...

Галина родилась в городке Кагарлык Киевской области 26 января 1925 года. Ее отец работал инженером на сахарном заводе, мама, учитель по образованию, занималась домашним хозяй ством, воспитывала троих детей. Коммунист Федор Чередник был грамотным, опытным специалистом, поэтому его посылали поднимать сахарозаводы Киевщины и Житомирщины. Семья переезжала вслед за ним, и в родном Кагарлыке семейство Чередник мало кто знал.

Перед самой войной Галина как раз закончила девятый класс. Собиралась учиться дальше, потому что мечтала быть балериной. Хорошистка Чередник была заводилой в школе, сочиняла стихи, ей легко давались русская литература и немецкий язык, которым она владела свободно.

Война застала семью Чередник в Таращанском районе. В воскресенье 22 июня 1941 года Галина проснулась поздно. Накануне в Лучанской средней школе прошел выпускной вечер, в котором участвовали и старшеклассники. Спросонья не поняла, о какой войне идет речь. Подумала: кто-то из соседей поссорился. А когда поняла, в чем дело, долго не могла поверить в услышанное.

Из Лучан Чередник вернутся в Кагарлык. Отец рассчитывал отправить семью в эвакуацию, сам же он оставался в подполье (об этом Галина узнала значительно позже). Но эвакуироваться не удалось. С приходом немцев отец продолжал работать главным инженером на сахар ном заводе. Туда же устроилась на работу лаборанткой и Галина.

Однажды к ней пришел работник заготзерна Коваленко. Он спросил, знает ли Галина немецкий язык. Потом добавил, что хорошо знает ее родственников. В разговоре предложил слушать все, о чем говорят немцы и передавать эти сведения ему. Так началась деятельность связной кагарлыцкого подполья Галины Чередник. Конспирация была такая, что девушка даже не догадывалась, что состоит в одной организации с родным отцом, близкими родственниками, один из которых – Иван Васильевич Сергиенко, ее дядя, – возглавлял Киевский подпольный обком партии. После войны ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Как-то Галина по указанию Коваленко должна была идти в Харьков с какими-то документами, но накануне ее остановил некто Демченко, главный механик завода, как выяснилось уже после войны, немецкий шпион, удачно маскировавшийся под советского служащего. Он сказал, что о Галине все знает, даже то, что она собирается в Харьков. Это насторожило девушку, и она об этом разговоре рассказала Коваленко. Тот успокоил: странно, конечно, что он тебе сказал об этом, но бояться Демченко не стоит, он – комиссар подпольной коммунистической организации. А вскоре начались аресты.

Галину и отца арестовали в один день – 17 января 1943 года. Тогда в Кагарлыке арестовали более 600 человек, в основном мужчин. На подводах по лютому морозу повезли через Васильков в Киев. Тогда Галя отморозила пальцы на ногах. Но это было мелочью по сравнению с тем, что пришлось пережить потом.

В Киеве кагарлыцких подпольщиков привезли на улицу Короленко, 33 – в гестапо. Галю допрашивал следовательнемец через переводчика. Прекрасно понимая следователя и без переводчика, она поначалу и виду не подала, что знает немецкий. Пока не услышала, что переводчик не точно переводит ее слова. Вернее, говорит не то, что она сказала. И тогда девушка заговорила по-немецки. Следователь еще пристыдил ее, что скрыла прекрасное владение немецким языком, и поинтересовался: не немка ли она?

В тот же вечер Галину, ее подругу Таню и еще одну женщину, как полагает Галина Федоровна, кто-то попытался спасти. Их перевели на улицу Короленко, 15 – туда, где содержались уголовники, а не политические, которых, уже все знали, возят ночью на расстрелы в Бабий Яр. Но девушки возмутились и по требовали, чтобы их вернули обратно. 6 февраля их направили в Сырецкий концентрационный лагерь.

В Сырецкий лагерь направляли врагов третьего рейха, которых в основном охраняли полицаи. Караульную службу несли немцы-эсэсовцы. Женщин в лагере содержали отдельно от мужчин. Жили в бараках, питались отвратительно: на завтрак – кусок хлеба из проса, баланда, кофе-эрзац; в обед – неочищенная картошка, залитая горячей водой. Через какое-то время стали давать конину, но обессилевшая Галина уже не могла ее есть. Об этом как-то узнал ее земляк и попросил отдавать мясо ему. Девушка честно отдавала свою пайку, а потом узнала, что тот, кто должен был передавать мясо, забирал его себе.

Маленькую, худенькую Галю мало кто звал по фамилии, все больше – Кагарлыцкой. Так это прозвище и закрепилось за ней. Она вместе со всеми ходила в мороз валить лес, весной и летом работала в поле. Какое-то время поработала в швейной мастерской. Однажды, разбирая одежду, она узнала пальто своего отца и заплакала: к ним свозили вещи расстрелянных.

Каждый барак делился на сотни. И не дай Бог, если из сотни убегал хоть один человек. Тогда выстраивали оставшихся 99 человек и каждого десятого выгоняли из строя и расстреливали на месте.

По лагерю ползли слухи, что какой-то мужчина попытался убежать, а потом, узнав, что из-за него погибнут люди, вернулся в лагерь. Расстреливали много, еще больше издевались. Особенно изощрялась бывшая комсомолка-активистка Лиза Логинова. Говорили, что до войны она возглавляла какуюто крупную комсомольскую организацию, а в Сырце стала комендантом женского лагеря. Она жестоко избивала девушек и женщин, заставляла грызть землю, чуть ли не языком вылизывать туалеты.

Но самым страшным в Сырецком концлагере были так на зываемые «концерты». Галине только один раз пришлось пережить весь ужас показательного убийства. В первом ряду выстроили узников, за ними полицаев, затем – немцев. Привели мужчину, всего израненного, да так, что кожа лохмотьями на теле висела. Его подвели к дереву и натравили собак. Дерево подожгли, чтобы раненый не мог на него взобраться. Охранники пристально смотрели на заключенных, чтобы выявить сочувствующих. Галина тогда чуть сознание не потеряла, но женщины, стоявшие рядом, крепко держали ее, чтобы не упала.

В лагере они всегда были даже не на шаг, а на полшага от смерти. Однажды один из немцев получил извещение, что его семья в Германии попала под бомбежку. Тогда он схватил автомат и, заскочив в один из бараков, начал всех расстреливать.

Когда началось наступление советских войск, часть заключенных гитлеровцы стали готовить к отправке в Германию, а часть – оставляли для обслуги солдат.

Галину в числе других погрузили в товарные вагоны и отправили на Запад. По дороге, где-то на Подолии, эшелон остановился, заключенным разрешили выйти. И Галина воспользовалась случаем. Вместе с подругой, женой политрука Галиной Трушиной она сбежала. Вначале девушки попали на хутор Окуневских, где хозяйка их накормила, а ее сын увел подальше от места побега.

Дорога домой была полна приключений, неожиданностей, таких как встреча с партизанами легендарного Ковпака. В Кагарлыке еще хозяйничали немцы. Девушки прятались в скирдах соломы. А вскоре городок был освобожден нашими войсками. Начиналась новая жизнь, мирная...

На молодость Галочки Чередник, в замужестве – Галины Федоровны Щукиной, выпали тяжкие испытания. Зато в дальнейшем жизнь дарила только радость, говорит она. Выросла дочь, подросли внучки, растут две правнучки и правнук. «Счастлив тот, кто не помнит своего прошлого, – по-немецки произносит Галина Федоровна и грустно добавляет: – А мы помним...»

Комментарии