Logo little

Авторы

В.Н. СИНЕНКО: Тетя спрятала своего малыша в холодной духовке плиты

В.Н. СИНЕНКО: «Тетя спрятала своего малыша в холодной духовке плиты»

Подготовка материала: Владислава Доронина
04 марта 2014

Вера Николаевна Синенко – жительница города Керчи, родилась 10 мая 1928 года в деревне Шах-Мурза Старокрымского района. Несмотря на свой юный возраст во время войны, она помнит о тех страшных годах и поделилась своими воспоминаниями со мной.

– Вера Николаевна, Вы помните, как началась война?

– Помню. Мы жили тогда в Старокрымском районе в деревне Шах-Мурза, в семье было пятеро детей. Я – самая старшая, поэтому помогала родителям воспитывать двух моих сестер, Олю и Валю, и двух братьев – Николая и Бориса. Они всегда были под моим присмотром.

Через некоторое время наша семья переехала в казарму лесхоза. Там нас и застала война. Отец мой работал в лесхозе объездчиком, а в 1941 году, в июле, его забрали в конную армию в Феодосии. Я ездила со своими братьями и сестрами в деревню Дальние Камыши, где был лагерь, в котором находились те, кого забрали на фронт. Мы ночевали там у отца, а затем его перенаправили на Перекоп.

Что из военной жизни особенно врезалось в память?

– Я видела, как по дороге шел десант из Феодосии и Керчи в Грушевку, а над нашими солдатами летели фашистские самолеты и бомбили их. Когда я жила в Грушевке, русские танки, уничтожая все на своем пути, шли через наш огород.

Однажды, помню, немцы подбили советский самолет. Он упал на большое поле и взорвался. Погибли два летчика. Страшно было видеть, как умирают солдаты и простые жители! Тела погибших не полностью засыпали землей, так что иногда было видно торчащие руки и ноги...

А счастливые моменты были среди этого ужаса?

– Счастья не было никакого. Ходили мы в школу, в Грушевку, четыре километра пешком. Я проучилась в ней пять лет. Старшеклассников посылали работать в колхоз. Работали мы сначала на парниках, а потом пахали поля. Нам приходилось и ямы копать, и скидывать в них тела погибших. Фамилии, если были известны, мы писали на табличках и оставляли на могилах. Председатель колхоза нам, девчонкам, давал мыло и соду. Мы стирали солдатам их одежду со вшами: кальсоны, рубашки, нательное белье. Чистую одежду возвращали обратно, даже если она была мокрая. Кстати, купались солдаты в тех же бочках, где мы стирали одежду.

Вера Синенко в 1943 году

Кроме отца в Вашей семье кто-нибудь принимал участие в боевых действиях?

– Моя мама поддерживала связь с партизанами. Продрогшие и голодные, они приходили к нам в поисках продуктов, просили погреться. Мы с ними делились всем, что было на тот момент в доме: хлебом, зерном, табаком (воровали его с табачной фермы, которая рядом была). Помню, один партизан мне в знак благодарности подарил часы «Кировские» на цепочке.Был такой партизан – Поддубный. Он частенько заглядывал к нам. А в Грушевке стояли румынские посты. Румыны начали подозревать, что кто-то к маме ходит и стали следить за нашей семьей. Потом доложили немцам...

Немцы наведались к нам в тот момент, когда из дома выходили три партизана. У одного из них случайно граната упала на пол. Фашисты напали на него, начали бить. Потом этих троих ребят немецкие солдаты забрали с собой. Через некоторое время пришли и за мамой. Ее забрали в комендатуру на допрос. Расстрелять хотели, но, слава Богу, обошлось! Председатель сельсовета и наши соседи ездили туда и просили о помиловании. Они рассказали немцам о том, что у мамы пятеро маленьких детишек, клялись, что она не связана с партизанами. Комендант сжалился, и маму отпустили.

Мать Веры

А для моей тети помощь партизанам закончилась трагически. Она жила в Старом Крыму на Северной улице. Когда румыны прочесывали лес в поисках партизан, те бежали в сторону Севастополя. Некоторые искали укрытие в доме тети. К ней пришли с обыском. Пытаясь спасти своего маленького сына, тетя спрятала его в холодной духовке плиты, но это не помогло. Младенца потом нашли с пулей в голове! Тетя тоже была зверски убита...

Всего тогда немцы расстреляли 583 человека. Партизаны выходили из леса, нападали на немцев, румын и полицаев. Шла настоящая борьба. Почти всю нашу Северную улицу фашисты расстреляли, когда искали тех, кто держит связь с партизанами. Стреляли всех подряд!

– Вы получали известия от своего отца?

– Когда армия переходила через Перекоп, один мужчина принес нам от него весточку: отец передавал привет, говорил, чтоб мы себя берегли. После этого про отца ничего не было слышно. Начали его искать, писали, ездили с мамой в деревню за Золотым Полем (отец наш недалеко оттуда служил). Там меняли любые вещи на кусок хлеба или зерно. И одна женщина сказала: «Я помню, был такой Синенко... Погиб. В телегу, на которой он ехал, попала бомба». После войны нам пришло извещение, что он пропал без вести. Мама не сразу поверила, что отец погиб. Мы все переживали и до последнего надеялись, что он жив, особенно мама, которая постоянно говорила: «А вдруг найдётся? А вдруг появится? А вдруг не он погиб, а кто-то другой?!» 

Отец Веры

– Как сложилась Ваша жизнь после войны?

– Я сначала работала в лесхозе в селе Радостное, потом в тылу в Старом Крыму и в летной дивизии телефонисткой. Всего в воинской части проработала пятнадцать лет. Далее меня перевели в Керчь, в крепость, на минную партию кладовщиком. Там я проработала восемь лет. 1 января 1967 года начала работать буфетчицей на судне «Кальмар» в Керчьрыбпроме. В первый же рейс упала в слип, когда мы стояли в доке, и ушибла себе поясницу. Отработав 25 рейсов, я ушла на пенсию.

Грустно видеть сейчас немощных стариков, вспоминающих свою молодость, плачущих о погибших товарищах. Понимаешь, как коротка и уязвима человеческая жизнь и как всетаки много может сделать человек: отдать свою жизнь во имя счастья других. Мы не вправе забывать их, отстоявших свободу и независимость народов. И, знайте, мы должны не только помнить, а быть достойными их подвига, не допустить повторения той войны. Именно об этом мечтали бойцы Великой Отечественной, они мечтали, чтобы та война стала последней.

Комментарии