Logo little

Авторы

К.С. КОЛОКОЛЬЦЕВ: Только прислонился к подушке, мама будит: «Вставай, Костька, 6 утра – на работу пора»

К.С. КОЛОКОЛЬЦЕВ: «Только прислонился к подушке, мама будит: «Вставай, Костька, 6 утра – на работу пора»»

Подготовка материала: Анастасия Баженова
25 августа 2013

Пусть каждый вспомнит себя в 16 лет. Чем увлекался, о чем мечтал, с кем дружил и кого любил. И сложно представить, что жизнь могла бы быть другой. А вот Костя Колокольцев шестнадцатилетним мальчишкой встретил войну и пошел работать в коксохимический цех. Вместо беззаботной юности тяжелый монотонный труд и двенадцатичасовые смены с короткими перерывами, вместо дружеской компании рабочая бригада. В годы лишений и невероятных испытаний закалился характер Константина Семеновича. Через что пришлось пройти его поколению, доподлинно известно только им самим.

— Константин Семенович, расскажите, пожалуйста, где и как Вы жили к началу войны?

— Жил я на 6-м участке в каркасном доме, в трехкомнатной коммунальной квартире. Всей семьей, вшестером, в одной комнате. Мы переехали сюда из Анненска. Это в 180 километрах от Магнитогорска, так что по сути-то я местный. В 1932 году не стало отца. Я тогда был еще маленький: пошел в первый класс.

После школы стал чертежником в техническом отделении комбината. Потом меня направили в заводоуправление, в технический отдел, заниматься чертежами и их копированием. А 13 февраля 1941 года, точно помню, ушел на производство. Всю жизнь там и проработал. Разные профессии освоил. Последняя моя рабочая специальность — техник-электрик.

— В 1941-м Вам было шестнадцать лет, куда же Вас взяли?

— Я пошел на коксохимическое производство, машинистом портального крана. Рабочих рук не хватало, поэтому там я был нужнее. Тогда работали на машинах, которые назывались углеперегружателями. Сейчас таких на комбинате уже нет, их давно демонтировали.

— В чем состояла основная сложность Вашей работы? Учитывая возраст и тяготы военного времени, конечно.

— Мы загружали вагоны оружием, минами и броневой сталью, необходимыми для фронта и производства военной техники. Каждая минута простоя вагонов очень дорого стоила нашей стране, они нужны были как воздух. На комбинате везде стояла военная охрана. Диверсий боялись. Ведь броневую сталь на блюминге начали катать сразу же после начала войны. Если произойдет какое-нибудь происшествие, виновных — сразу к стенке. Комбинат работал как часы.

Моя работа была настолько монотонной, что выделить какие-то особенные моменты не могу. Машинист крана что делает? Постоянно крутит, вертит, опускает, поднимает... Работали сменами по 12 часов, с 8 утра до 8 вечера каждый день. Так по 15 дней подряд, а потом выходной.

В углезаготовительном цехе часто возникали аварийные ситуации. Металлические транспортеры заваливало углем или шихтой (это смесь материалов, которая шла на плавку). Вот мы отработаем 12-часовую смену, вооружаемся лопатами и идем их очищать, потому что транспортеры, кровь из носа, нужны! Они постоянно снабжали печи шихтой. До двенадцати или до часу ночи чистишь эти транспортеры, потом — в душевую и прямо в раздевалке на лавочке падаешь и спишь до утра, а утром принимаешь смену и работаешь дальше. Конечно, завалы разгребали не только мы: и дежурные электрики, и слесари, и бригадиры чистили.

Происходили и другие аварии. Тросы рвались, кривились грифели, рвались троллеи (это провода с направляющими роликами, которые использовались как проводники тока и соединялись с двигателем крана). Я помню, однажды оборвалась у меня троллея, а мороз 30 с лишним градусов, да ещё и с ветром. И вот пришлось заниматься стягиванием троллейной линии. Работали машинист 1-й и 2-й кабины. Чинили, запускали и продолжали работать.

— Условиям работы не позавидуешь...

— Да, условия были просто ужасные. Запыленность жуткая. Там же шихта и уголь. Лампочка горит и её даже не видно. Вот в такой атмосфере работали.Сейчас, конечно, условия другие, но обстановка тоже непростая.

— Тяжело представить, как можно работать в таких условиях изо дня в день. Была ли вероятность, что Вас самого призовут в армию?

— Когда началась война, мне было шестнадцать. На фронт отправляли ребят постарше, здоровых таких, возмужавших. А мы что? Мы мальчишки совсем. Среди нашей бригады добровольцев не было — у всех бронь. На производстве мы фактически замещали тех мужичков, которых забирали на фронт. Вот мой брат Мишка, 1913 года рождения, воевал, вернулся с фронта в звании майора! До Берлина, правда, не дошел: его часть остановилась где-то недалеко. После войны он работал на железнодорожном транспорте. Две мои сестры Валентина и Мария также ушли на фронт. Валя была санитаркой. Погибла... А Маша вернулась и впоследствии работала в общественных организациях. Сейчас, к сожалению, никого из них уже нет в живых.

— Ушедших на фронт замещали не только такие же, как и Вы, юноши, но и женщины, девушки. Многим из них тогда пришлось освоить мужские профессии?

— Я думаю, мужчин и женщин на комбинате было поровну. Саму углеподготовку и все механизмы обслуживали женщины. Реверсивными, продольными и поперечными транспортерами занимались мотористки, как мы их называли. Парни были слесарями и машинистами. На портальных кранах вместе с нами вкалывали Стюра Слащилина и Нина Задворных. Женщины были и машинистками коксовыталкивателя, и аппаратчицами, и мотористками, и контролерами. В общем, везде работали.

— Война и адский труд накладывали свой отпечаток на повседневную жизнь. Как Вам удавалось проводить время в перерывах между сменами?

— В 1943 году мне дали квартиру на правом берегу. А на 6-м участке после моего переезда образовалось общежитие, где размещали эвакуированных.

На работу ходил по улице Уральской (первой улице правобережного района) через дамбу и на «кокс», а это не меньше четырех километров! Если все нормально, свои 12 часов отработал, помылся в душевой и возвращаюсь пешочком домой. Пришел, только прислонился к подушке, мама уже будит: «Вставай, Костька, 6 утра — на работу пора». Дорога была тяжелая, транспорта не было. Трамваи по этому маршруту пустили только в 1948 году. И вы даже представить себе не можете, как приходилось трудно! Не хватало времени, чтобы хоть как-то восстановить силы и уверенно подняться на кран 30-ти метровой высоты. Все делалось, что называется, на последнем дыхании.

— А вдобавок еще и проблемы с продовольствием...

— Со снабжением было очень трудно, но мне выдавали карточки с повышенной нормой. Ее получали машинисты, сталевары, люковые и другие работники комбината. Ведь мы работали на износ, от нас зависело все! Я брал карточки на себя, на маму и на брата, пока того на фронт не забрали. Давали хлеба 1 кг на день, рыбных, мясных изделий и круп 4,5 кг на месяц (мы её так и называли — «карточка 4 500»).

Обстановка была непростая, однако, случаев кражи не припомню. Даже когда маленькие девочки бегали за хлебом для семьи, чтоб у них кто-то отбирал — нет, такого не было. Опасно ведь: поймают за кражу — расстрел. Были и рассеянные, которые карточки свои теряли, но им помогали, делились.

— В таком изматывающем графике, наверно, вся жизнь смешивается в один долгий день?

— Да, выдающегося ничего вспомнить не могу. Жизнь обыкновенная: работа — дом. Бывало, выезжали на озеро Банное, коллективно, сменой. Молодые все были, девчонки и мальчишки. Там в Эстрадном доме отдыха нас развлекали танцами.

Ещё я музыкой увлекался. В школе руководил струнным оркестром. Но нотной грамоты не знал: был «слухач». И те ребята, которые в оркестре со мной играли, тоже подбирали ноты на слух. Я в свое время был первым баянистом на правом берегу. Только это уже после войны... А во время войны, знаете ли, не до музыки было.

Мы постоянно слушали радио. Оно, наверно, никогда не выключалось. Передавали сводки с фронта. Столько было радости, когда объявляли, что наши войска освободили очередной город или село! И как больно было слышать, когда наши отступали! А ведь надо было поднимать дух рабочих.

— Константин Семенович, Вы упомянули об эвакуированных, которые жили в общежитиях. А много их было в Магнитогорске? Они тоже работали на комбинате?

— Да, их очень много было. Они работали и в листопрокатном цехе, и в доменном, и на коксе. У нас на участке шесть человек было — это целая бригада. Они потом обосновались здесь, завели семьи. Александр Николаевич Чуриков, старший электрик на аглофабрике, Илюша Костенко, на мартене работал... А некоторые возвращались на родину. Миша Аристов работал у нас машинистом на ПВС-1. Он сам с Украины, из Донбасса, там у него осталась семья. В 1946 году он уехал домой, к своим.

Что пережило наше поколение… тревожно вспоминать, до слез трудно. Выдержали, выстояли... Теперь в ваших руках будущее, вам руководить страной. И, если понадобится, будут у нас новые герои: и Космодемьянские, и Покрышкины, и Матросовы. Знайте, я верю.

Комментарии