Logo little

Авторы

В.Г. Лермонтова: Трудились наравне со взрослыми, по двенадцать часов в день

В.Г. Лермонтова: «Трудились наравне со взрослыми, по двенадцать часов в день»

Подготовка материала: Дарья Кориненко
26 июля 2014

Тонкая шерстяная нитка перетекает со спицы на спицу, превращаясь в мягкое вязаное кружево. Спицы тихонько постукивают в маленьких руках пожилой женщины, сухих и наморщенных, но таких величественных в своем неторопливом труде, что невольно любуешься ими. Эти руки не привыкли к праздности. Они не опускались даже в самые тяжелые моменты жизни. Они всегда чем-то заняты. И такое умиротворение излучают эти руки, так спокойно и безмятежно лицо пожилой женщины, сидящей рядом со мной, что я говорю с ней о каких-то мелочах, не решаясь завести разговор о войне. Оглядываюсь вокруг. В маленькой и уютной комнатке повсюду развешаны вязаные салфетки, и все разные, нет двух похожих.

Вера Гавриловна, а кто Вас научил так замечательно вязать?

— Да специально никто меня не учил. Когда с девочками в общежитии жили, друг у друга подхватывали, перенимали. В общежитие нас из барака переселили, это уже к концу войны было…

Вера Лермонтова родилась в селе Горбово Ржевского района Калининской (Тверской) области. Жили вдвоем с матерью в небольшом домике. Жилось неплохо: мать работала в колхозе, был свой небольшой сад, огород. Вера росла хорошей помощницей маме: и грядки полола, и стирала, и дров могла наколоть. Весной 1941 года, окончив семилетку, хотела поступать в техникум, но для этого нужно было уезжать в город, и мама решила так: «Поработай в колхозе, накопим денег, и тогда поедешь учиться».

С этими мыслями пятнадцатилетняя девочка пошла работать в колхоз. И вдруг в один из июньских дней село всколыхнула страшная весть о начале войны. Вера Гавриловна начала свой рассказ:

— Это случилось так неожиданно! Даже не верилось, что может быть война. И только когда мужчины стали уезжать на фронт: кто по призыву, кто добровольцем, мы осознали, какая беда пришла на нашу землю.

До конца лета в село то и дело прилетали тревожные новости. Радиоприемники забрали в первые дни войны, но кому-то удалось спрятать. Слушали по ночам, а потом потихоньку рассказывали односельчанам. Все кругом говорили: «Немец идет, совсем близко подошел, скоро в кольце окажемся».

Немцы захватили село в сентябре. На оккупированной территории они вели себя как хозяева, всюду устанавливали свои порядки.

— Нашей деревне, может, жилось еще терпимо по сравнению с тем, что творилось в округе. Чуть ли не на каждом шагу были виселицы: немцы вешали коммунистов, комсомольцев. В моей семье, слава Богу, все остались живы, но сколько горя мы нахлебались! — с болью произносит Вера Гавриловна.

В деревне было 30 домов, а немцы всех сельчан согнали в один, в остальных разместились сами. Старики, женщины, дети спали на полу, едва прикрыты одежонкой.

— Когда я училась в школе, — продолжает она,— по немецкому у меня всегда было «отлично». И писала, и говорила без проблем. А когда услышала речь немцев, ничего не могла разобрать, очень быстро они говорили. Как-то поймал меня на улице немец и спрашивает: как приготовить пудинг? А я знать не знала, что это такое. Какие в деревне пудинги?! Из еды — каша да картошка. Я говорю, что не знаю, а сама трясусь вся. Немец достает русско-немецкий словарик. А там и по-немецки — «пудинг», и по-русски — «пудинг». Он еще долго от меня не отставал, пока не понял, что я действительно не знаю, что это такое.

Деревня наша находилась на линии фронта, по обе стороны шли бои. Иногда ночью немцы нас, всех, кто был в деревне, выгоняли чистить снег. Тут и там свистели немецкие и наши снаряды. А мы кидали снег лопатами и думали: вернемся ли домой сегодня? Слава Богу, возвращались.

Несколько раз советским войскам удавалось отбросить немцев, но враги подтягивали свежие силы и снова наступали. Три раза деревня переходила из рук в руки. Только спустя 11 месяцев с момента оккупации советским войскам удалось освободить жителей.

Что в это время чувствовали Вы и Ваши односельчане?

— Тогда мы и не надеялись, что нас освободят. Над нами летали немецкие самолеты, по земле шли немецкие танки, а наших танков — ни одного! Думали: как же мы победим?! Ведь нет у нас столько техники! И вот деревню освободили, собрали жителей, кто уцелел, и велели уходить как можно дальше. И мы пошли. Зашли в лес, а там наших танков — как грачей на поле! А мы-то думали, что у нас нет ничего! И вот тогда поверили: мы победим, и с этой верой жили до конца войны.

Уставшие, голодные и холодные, люди всю ночь шли через лес, пока не добрались до города, откуда через несколько дней их вывезли на поезде в Магнитогорск.

Вместе с другими девчонками, вчерашними школьницами, многие из которых, как и она, были вывезены с оккупированных территорий, Вера Лермонтова стала осваивать профессию каменщика в 47-ом фабрично-заводском училище (ФЗУ). Готовили рабочих всего четыре месяца. После окончания ФЗУ Веру направили работать во 2-е строительное управление. Там требовались штукатуры, и девчонок стали наскоро обучать этому ремеслу.

— После смены нас не узнавали, до такой степени мы были обляпаны раствором: кельма в руках не слушалась, а раствор почему-то льнул к нам, а не к потолку. Большинству из нас едва исполнилось 15-16 лет, но все трудились наравне со взрослыми рабочими, по 12 часов в день. Жили в бараках с двухъярусными кроватями, по 100 человек в каждой половине барака. В баню водили раз в неделю. Приходили с работы, едва передвигая ноги, наскоро умывались и спать. А утром снова на работу. Кормили очень скудно. Наш мастер, Николай Кузьмич, шутил: «Девчонки! Сегодня суп — на всех пять макаронин, одна вода». Хорошо хоть хлеба нам полагалось по 700 граммов на сутки, как взрослым рабочим.

Многие девушки просились на фронт, но их не отпускали, убеждали, что здесь они принесут больше пользы фронту, ведь так не хватает рабочих рук. На Урал эвакуировали заводы из захваченных регионов, нужно было срочно строить заводские помещения, налаживать производство. И люди работали, стараясь как можно больше сделать для фронта, для победы. Девчата по ночам вязали варежки, носки, отправляли бойцам на фронт.

— О поражении в войне мы боялись даже думать. У нас было радио, приходили газеты, мы знали, где идут сражения, какие города освободили наши войска. Переживали за Ленинград. С замиранием сердца ждали вестей о судьбе Москвы, верили, что наши не сдадут столицу фашистам.

В таких условиях трудовая дисциплина на производстве поддерживалась сама собой. Никто, даже самые молоденькие девочки, не отлынивал от работы. Все понимали: победить в войне можно только, собрав воедино силы огромной страны, в тылу и на фронте.

И вот однажды ночью пришла долгожданная весть о победе. Дежурный, не помню фамилии — мы его называли — дядя Андрей, прибежал к нам в общежитие, стучал в каждую дверь, крича: «Девочки, победа! Девочки, победа!». Мы выскакивали в коридор в одних сорочках, обнимали друг друга, плакали. Нам тогда подумалось — теперь будем хорошо жить, хлеба вдоволь наедимся. Но не скоро еще это сбылось: карточки отменили только в 47-ом, так и работали, полуголодные…

Молодежь все прибывала, и вскоре в строительном управлении были созданы две бригады штукатуров-маляров. Руководить одной из них предложили Вере Лермонтовой. Она сначала отказалась наотрез:

— Было страшно брать на себя такую ответственность. Забот много, опыта бригадирского никакого. Но меня поддержали старшие товарищи, с их помощью преодолела все трудности и согласилась руководить бригадой.

По воспоминаниям рабочих, трудившихся бок о бок с Верой Гавриловной, была она веселой и доброжелательной со всеми, но могла быть и строгой, и требовательной. Если кто-то небрежно, наспех выполнял работу, заставляла переделывать. Не терпела неорганизованности и безответственности, отстающим девочкам помогала, и вскоре все подтягивались. День ото дня росла слава «лермонтовской» бригады. Вера вкладывала в работу всю душу, учила других тому же, и не могла нарадоваться, когда вся ее бригада работала с огоньком, на совесть. Если где-то требовалось срочно закончить объект, обращались к бригаде Лермонтовой — не подведут! Облицовка стен отделочной плиткой, настил цементных полов, отделка машинных залов, трансформаторных ячеек, душевых — все делалось в срок и как положено. В горячем трудовом соревновании с другими бригадами треста «Магнитострой» «лермонтовцы» всегда выходили победителями. Их портреты не сходили с досок почета и в управлении, и во Дворце культуры строителей, и в Парке металлургов на Аллее трудовой славы. За самоотверженный труд награждали благодарственными письмами, почетными грамотами и денежными премиями. А бригадир Вера Лермонтова была удостоена медали «Отличный штукатур», медали «За доблестный труд». В 1957 году на собрании трудового коллектива была избрана депутатом Челябинского областного Совета депутатов трудящихся.

В один из обычных рабочих дней, когда бригада Лермонтовой без устали трудилась на отделке бытовок на слябинге, пришла радостная весть: за высокие производственные показатели передовой бригадир награждена орденом Ленина. Высшую награду СССР Вера Гавриловна получила в 1958 году на областном слете молодых строителей. Она была первой женщиной в тресте «Магнитострой», награжденной орденом Ленина.

— Могла ли я мечтать об этом? А ведь всё это благодаря моим девчатам из бригады, моим красавицам», — улыбается Вера Гавриловна.

В 1959 году Веру Гавриловну постигло несчастье: в результате травмы на производстве она потеряла глаз. Инвалидность ничего, кроме профиля работы, в этой сильной духом женщине не изменила. Одна из многочисленных статей, написанных в то время о Вере Лермонтовой и ее бригаде, так и называется — «Сильная духом». Автор П. Рязанцев пишет: «Она как-то сразу располагает к себе людей. А работает так, что только завидуешь ее мастерству и умению». Здесь же читаем отзыв старшего инженера планового отдела Тамары Мазуркевич: «Надо же такие золотые руки иметь! И такое сердце…».

Получив инвалидность, Вера Гавриловна рук не опустила, стала работать инструментальщиком-табельщиком. Не забывала любимую бригаду, часто встречалась с девчатами. Вскоре выяснилось, что для выполнения ответственной работы — отделки объектов ТЭЦ, которые вот-вот должны были сдать, не хватает штукатуров. Не вытерпела Лермонтова, и, несмотря на запрет врачей браться за тяжелую работу, надела комбинезон, взяла в руки мастерок и снова пришла в свою бригаду.

На пенсию Вера Гавриловна вышла в 1999-м, в 73 года. Ее трудовой стаж — 57 лет. Ветеран труда, ветеран Магнитки, ветеран Магнитостроя, кавалер ордена Ленина, Вера Гавриловна Лермонтова гордится своей строительной профессией.

— В наше время говорили:

Каждый труд почетен,

Где какой ни есть,

Человеку по работе

Воздается честь!

Когда любишь свою работу, вкладываешь в нее всю душу, и самый тяжелый труд в радость! — так говорит наша героиня.

Пожилая женщина вздыхает и опускает спицы с вязанием на колени. Смущенно улыбается, как будто извиняясь за свою усталость. Я улыбаюсь ей в ответ, уверенная, что беседую с по-настоящему счастливым человеком. Ведь разве не счастлив тот, кому труд приносит больше радости, чем отдых?

«Всю жизнь я старалась достойно трудиться, чтобы день ото дня крепла мощь нашей любимой Родины…» Эти слова Веры Гавриловны — девиз всей ее жизни.

Комментарии