Logo little

Авторы

Д.В. КАПРИН: У немцев все на колесах, а у нас волоком по грязи

Д.В. КАПРИН: «У немцев все на колесах, а у нас волоком по грязи»

Подготовка материала: Анна Захарова
16 марта 2010

Гвардии капитан Дмитрий Каприн, в годы войны командир эскадрильи 74-го гвардейского штурмового авиационного полка 1-й гвардейской штурмовой авиационной дивизии 1-й воздушной армии 3-го Белорусского фронта, не любит вспоминать о тех кровопролитных событиях. Мы начали наш разговор с детских воспоминаний Дмитрия Васильевича, и как-то незаметно он разговорился и сам начал рассказывать о годах лихолетья.

– Я родился в октябре 1921 года в селе Кадом, ныне посёлок Рязанской области, в семье рабочего-сплавщика. С 1926 года жил в Москве. После семилетки поступил в энергетический техникум. Учась там, параллельно занимался в аэроклубе. Затем вообще оставил техникум и пошел учиться в летную школу. 

Уже шла война, и мы рассчитывали, что за лето налетаем соответствующую программу, и нас распределят летчиками связи по воинским частям. Но этого не произошло, и мы жили до зимы в палатках. Принято было решение направить нас в военную авиационную школу пилотов в Ворошиловграде, ныне Луганск. В этой школе было 5 эскадрилей, к которым присоединили и нашу школу шестой эскадрильей. Тогда, в 41 году, мы считали, что фашистов сумеем шапками закидать. Думали, что немцам конец придет быстро, мы их не сегодня, так завтра победим. Но война затянулась. В ноябре 41-го нашу школу пришлось эвакуировать в Казахстан в город Уральск. Шли мы пешком и к 7 ноября добрались до Сталинграда. Там мы переночевали, и следующим днем нас посадили на пароход до Саратова. А из Саратова до Уральска мы добирались поездом. В этом маленьком в то время городишке скопилось много училищ: ленинградское, одесское училища связи плюс наша большая школа летчиков.

– А как развивалась Ваша судьба после учебы в Ворошиловградской летной школе?

– В 42-м нас выпустили. Выпуск был небольшой, около 10 человек. Некоторые сразу пошли на фронт, а меня и еще несколько человек отправили в 10-й запасной полк под Каменку в Пензенскую область. Там нас еще некоторое время готовили к боевым действиям. Затем собрали 6 экипажей и отправили на фронт, я полетел на Сталинградский. 

Сначала мы прилетели в Ленинск, где нас встретил капитан Пстыга. Он видел, что все ребята возбуждены, так как первый раз без инструкторов и специального маршрута сами прилетели. Видя наши эмоции, капитан велел нам переночевать в этом городе. Ночью была сильная бомбежка. Мы думали, что не осталось ни аэродрома, ни самолетов. К счастью, самолеты были целы, только немного пощипало взлетную полосу. 

На следующее утро мы прилетели на Сталинградский фронт, где нас представили руководству. Я попал в смешанную 226-ю авиационную дивизию под командованием полковника Горлащенко. В тот день я постарел лет на десять, когда узнал, что на штурм объекта наша дивизия может выделить только 4 экипажа! Наши бомбардировщики не были пригодны для войны, часто го- рели. В начале войны советская авиация была очень слабой. Советские истребители не могли противостоять немецким самолетам.

Дивизии были в ужасно слабом состоянии, а перед нами стоял враг, который имел десятикратные преимущества в технике и личном составе. Причем у немцев был боевой опыт, который они получили не на каких-нибудь полигонах или в кабинетах: они к тому времени завоевали пол-Европы. Мы никогда не видели, чтобы фашисты, как наши, где-то в грязи, в болоте, тащили оружие на своих плечах. Они всегда передвигались на колесах. 

Немцы могли нанести удар танками на одном участке фронта, а через несколько часов с ходу могли ударить в другом конце фронта. Их войска были мобильны, и перед Советской армией стоял хорошо подготов ленный фашистский кулак. 

– Помните ли Вы свой пер вый боевой полет, каким он был? 

– Первый боевой полет был под Сталинградом. Вылеты на этом фронте были сложны тем, что наши войска и войска про тивника были очень друг к дру гу близки. Своих можно было задеть с легкостью. Был слу чай, когда мы хорошо слета ли – никого не потеряли. Но органы нашу группу задержали и предъявили нам претензии, мол, мы стреляли по своим вой- скам. Нас стали каждого допрашивать, мы написали рапорта. Нам несколько дней не позво- ляли летать. Только потом определили, что ударила по своим войскам такая же группа, как наша, но их бомбы были с листовками. По этим листовкам и определили, что это не мы. 

– Я знаю, что Вы были в плену, как попали в руки немцев? 

– В разгар ожесточённых боев в Восточной Пруссии пе ред авиацией была поставлена ответственная задача: эшелонированным бомбоштурмовым ударом уничтожить крупную немецкую группировку в рай оне Загерна. Первую группу штурмовиков командир дивизии приказал вести мне. 

Фашисты встретили наши «илы» бешеным огнём зенитной артиллерии. Небо в районе ата ки было усеяно сплошными раз рывами снарядов. Мы, прорвав завесу огня, перестроились в круг и начали бомбёжку. Израсходовав весь боекомплект, наша группа стала отходить в сторону от цели. И именно в этот момент мою машину бросило в сторону, почти одновременно вторым попаданием разломило её надвое. Я был ранен в плечо, но сумел за 100 метров до зем ли раскрыть парашют. Приземлился неудачно. От боли в ногах не было сил подняться. Сильно ныло плечо. Послышались голоса, и на опушке показалось человек 10 немецких автоматчиков. Я бросился в ближайшую воронку, выхватил пистолет и за лёг. Я успел выстрелить в приближающегося офицера, а потом что-то тяжё лое ударило мне по голове. Когда вернулось сознание, я понял, что попал в плен. 

Я попал в очень маленький лагерь. Заключенные работали на молочных фабриках. Когда заставляли работать, а мы отказывались, сами немцы говорили, что из-за нас и их могут наказать. 

Помню, как нас везли в трюме на корабле по морю, если у кого-то из нас были советские деньги, мы их меняли на хлеб у немцев. Потом я сбежал из лагеря. Это было не так сложно: в 45-м немцы были уже не те. Они знали, что не сегодня, так завтра Советский Союз победит, и постоянно спрашивали нас, что с ними будет. Мы их успокаивали, говорили, что они будут жить и работать, никто их не тронет, если сами сдадутся. 

При первой же бомбёжке я воспользовался начавшей ся паникой и с группой военнопленных, разоружив охрану, бежал. И уже через несколько дней мы с моими боевыми то варищами поздравляли друг друга с Победой и с присвое нием звания Героя Советского Союза.

Комментарии