Logo little

Авторы

А.М. МАТВИЕНКО: В 18 лет пришлось стать командиром

А.М. МАТВИЕНКО: «В 18 лет пришлось стать командиром»

Подготовка материала: Екатерина Курмышева
07 апреля 2010

На обороте его фотографии сорок седьмого года написано: «Не вспоминайте когда смотрите, а смотрите когда вспоминаете». В преддверии Дня Победы ветеран Александр Матвиенко поделился с нами своими воспоминаниями о сражениях, военных буднях и послевоенной службе в Германии.

Александр Михайлович, как Вы попали на фронт?

– Я родился на самом юге Казахстана в селе с русским названием Орловка в двадцать четвертом году прошлого века. Хорошее такое место, красивое. Сейчас вспоминается, как оазис среди гор Кракатау. Все, как у всех: школа, училище (правда, закончить его не удалось). Началась война.

Когда Вы впервые услышали о войне?

– Я ехал из села в райцентр. Путь длинный – на лошади около сорока пяти километров. А тут незадача – убежал длинногривый «транспорт». Так что обратно шел уже пешком, в 17 лет это было не так уж сложно. По дороге встретились колхозники в поле, шел двадцатый час войны, но до них новость все еще не дошла. О войне я услышал уже дома.

Началась всеобщая мобилизация. Молодежь считала, что это ненадолго, те же, кто постарше восприняли это известие со слезами. Помню, как отца послали перегонять лошадей в воинскую часть Ашхабада. И хотя на фронт его пятидесятилетнего не брали, мы подумали, что он – именно туда. Через месяц отец вернулся домой, а родственники и односельчане продолжали уходить на фронт. Настал и мой черед…

И куда же отправили Вас?

– В Гомельское военное училище, эвакуированное в Узбекистан. Это был уже август 42-го. Учеба напряженная – предметы только те, что пригодятся на фронте. За пять месяцев обучения здесь воспитывали офицеров-минометчиков. Как мы все хотели на фронт! Уже шла подготовка к экзаменам, как вдруг училище было рассажено по эшелонам – Сталин граду требовалась подмога. Но и тут геройство показать не удалось, город отстояли другие.

Нас, молодых курсантов, «влили» в 273-ю стрелковую дивизию, обеспечив ее тем самым младшим командным составом. Наконец-таки, началась пусть непростая, но служба на Брянском фронте. Спасибо разумным командирам, которые не жалели нас на учебе, чем помогли сохранить нам жизнь в бою. Мы и сами не заметили, как уже шли во втором эшелоне к Курско-Орловской дуге, сдерживали немцев, шли в наступление.

Знаете, обычно противник был дотошен, пытался забрать всех раненых и мертвых с собой, здесь такой возможности не было. В первый же день боя – горы трупов: русские, немцы... Это шокировало. Зачем это, для чего столько жертв и с той, и с этой стороны?

Дальше мы освободили Брянск, Почеп, Унегу, Клинцы, форсировали левый приток Днепра – реку Сож. Самые жесткие бои для нас проходили под станцией Карачев, где фашисты сосредоточили большое количество припасов, постепенно вывозя их дальше. Потери были настолько велики, что дивизию пришлось остановить и несколько дней доукомплектовывать. Уже в новом составе мы подходили к Белоруссии и освобождали города.

Вам тогда было 18 лет?

– Так получилось, что в 18 лет я уже был командиром стрелкового взвода. Знакомство со своим взводом состоялось прямиком в Новый год. Помню, темнело, я дошел до роты и уже поздним вечером представлялся солдатам, каждому из которых годился в сыновья. Это были в основном бывшие брянские партизаны.

Я, конечно, был не из робкого десятка, знал теорию, боевой устав, мог стрелять из миномета, но надо было завоевать авторитет. В ту ночь, к счастью, воевать не пришлось. В котелках варился ужин: рис, мясо, что-то еще. О далеком Казахстане никто, кроме нового командира, не имел представления. Вокруг восемнадцатилетнего парня взрослые мужчины так и просидели всю ночь, слушая о своеобразном оазисе среди гор Кракатау. Хочу добавить, что не было у нас таких кровожадных командиров, как их зачастую описывают в художественной литературе. Были единицы таких, которые во время боя командовали из землянок.

То, что совсем не боялись, – тоже неправда, просто даже не думали о том, что вот сейчас могут убить. Когда рядом со мной разорвался снаряд, я в медсанбат не пошел, хотя порядком оглушило, – так хотел остаться со своими. С кем же я шел в бой, если бы мой солдат не был накормлен, одет, обут? Мы ведь все выполняли одну цель, и командиры, и рядовые, и те, кто был в тылу, – шли к победе.

После окончания войны Вы сразу отправились домой?

– В Телавском военном училище города Скопина я встретил конец Великой Отечественной, но службу оставить так и не смог, все-таки человек служивый. Сменил десять военных гарнизонов, пока вместе со специальным химическим отрядом не был отправлен в саму Германию.

Как относились там после недавних событий к русским солдатам?

– Доброжелательно в основном. Помню, как-то утром ко мне подошел пожилой немец, поздоровался на сносном русском, пояснил, что узнал язык в плену в Сибири и пожаловался, мол, наши солдаты частенько ломают ветки с вишнями и убегают: «Пожалуйста, я им сам нарву и отдам, только деревья пускай не калечат». И вот ведь штука, если бы он то же самое сказал солдатам, то встретил бы вполне законный ответ: «А вы с нами что делали!», но он выбрал главного и с каким-то не то почтением, не то с боязнью попросил, и меня это подкупило. Наутро солдатам сделали замечание.

Все пять лет, что я служил в Германии, встречал немцев на русских кладбищах. Они отдавали почести русским солдатам, ухаживали за могилами, приезжали для этого даже из других городов. Попадались, правда, и другие: город Троенбрицин и тогда поддерживал фашистскую идеологию, мы ездили туда только под контролем. Те с ненавистью смотрели на русское обмундирование.

Что у Вас осталось от тех лет помимо воспоминаний?

– Орден Отечественной войны и два десятка медалей, которые я с трепетом храню. Но это не главное. Некоторые имеют смелость говорить о ненадобности празднования Дня Победы как радостного торжества. Если бы они видели лица солдат в госпитале! Как они смеялись, плакали, пели песни, танцевали. К ним прибегали мирные люди, приносили еду, питье, радовались вместе. Да, погибли люди, но ведь больше не надо было проливать кровь. Нужно и сейчас радоваться, как те солдатики, вспоминать этот Великий день, день Великой Победы.

Комментарии